Последний эксперимент
Шрифт:
По выражению ее лица я поняла, что она действительно так сделает. Какая странная девушка. Она не выглядела здоровой, несмотря на свое здоровье, несмотря на красоту и молодость. С подобным парадоксом я столкнулась впервые.
— Хорошо. Вам полагается три дня, чтобы подумать и достать необходимые документы.
— Что нужно?
Она аккуратно, как школьница, записала в блокнот.
— Значит, в субботу, ровно в двенадцать. Я приду. До свидания, мадам Кейн.
До
Как всегда, везет. Не только удалось доползти до усыпальницы, но и остаться незамеченной. Я надежно спрятала ДИКа в кадке с финиковой пальмой и пошла наверх.
— Как вы себя чувствуете, мадам?
— Прекрасно, Жак. Лучше чем когда бы то ни было.
— Вы плохо выглядите. Я вызову Дока.
Только этого не хватало! Док живо определит мое состояние, и тогда не миновать стационара в клинике. Часы пробили двенадцать.
— Чепуха, Жак. Просто немного устала. Я, пожалуй, полежу. Если придет девушка, дай знать.
— Слушаю, мадам.
Кажется, я вздремнула, а когда открыла глаза, часы показывали двадцать минут первого.
Не пришла. Все правильно. Было бы странно, если бы пришла. И тут же услышала на лестнице грузные равномерные шаги Жака.
— Девушка ждет, мадам.
Она сидела в шезлонге перед домом. Глаза закрыты, руки сложены на коленях, осунувшееся лицо, бледность которого еще больше подчеркивало не шедшее к ней дымчато-серое платье.
— Я немного опоздала. Извините, мадам, я прощалась с… этим. Она повела рукой вокруг.
Прощалась? Прощаются с тем, что жалко оставлять. Ей не хочется уходить из жизни, но она уходит. Парадокс, нелепость. Но мне не было до нее дела, я думала только о предстоящем эксперименте.
Я заторопилась.
— Где документы?
Непредвиденное обстоятельство — документы оказались фальшивыми. Неприятности с полицией мне ни к чему, но я тут же сообразила, что эти документы вообще не понадобятся, потому что через час их не с кого будет спрашивать. А если девушке хочется остаться инкогнито, тем лучше.
Я сунуло их в сумочку. Девушка пристально смотрела на меня. Поняла, что я заметила?
— Благодарю вас,
Поняла. Ну и пусть. Это тоже не имеет значения.
— Пошли, Николь.
Мне не надо было прощаться с «этим». Мне не было ничего жалко. Я все уже тысячу раз видела. Все. И я устала. Я вела ее и себя на последний эксперимент Ингрид Кейн. Если все пройдет удачно, мы обе будем через чае мертвы. Наполовину мертвы. У меня умрет тело, а у нее душа. Любопытно, кто на нас потеряет больше?
Девушка вскрикнула: она поранила ногу о торчащий из земли металлический прут. Я смочила платок одеколоном и тщательно продезинфицировала ранку. Николь слабо улыбнулась.
— Спасибо, мадам, это уже ни к чему.
Любопытно, как бы она реагировала, если бы знала? И вот, наконец, мы с ней в усыпальнице.
Я чувствовала себя отлично, слабость и дурнота прошли. Мозг работал быстро и четко. Я уложила девушку на софу в безопасном отсеке и надела ей на голову «волшебный шлем».
— Последнее желание? — усмехнулась она.
Я кивнула. Но я обманывала ее. Ни она, ни я не получим этого прощального подарка, который выдавался лишь в обмен на подлинную смерть. Моя давняя выдумка не поддавалась жульничеству, Ее душа, мое тело — этого было недостаточно, Я начала жульничать.
— Выпейте это. Закройте глаза, расслабьтесь. Думайте о своем последнем желании. Прощайте, Николь.
— Прощайте, мадам Кейн.
Чудачка, ее прямо-таки колотила дрожь. Но постепенно снотворное, которое я ей дала, начало действовать, серые губы порозовели, раскрылись в улыбке.
— Дэвид, — явственно произнесла она.
Дэвид. Мужское имя. Всего-навсего. Признаться, от нее я ожидала что-нибудь поинтереснее.
Девушка спала. Я быстро вытянула из-под пальмы два отводных конца (не толще обычной нитки), подключила один к ее шлему и захлопнула дверь отсека.
Теперь дело за мной. Подготовить софу, шлем. Подключить к нему второй провод. Дистанционное управление, которое обычно находилось в безопасном отсеке, сейчас должно быть под рукой. Отключить роботов-могильщиков. Кажется, все, Я нажала кнопку,
Стараясь глубоко не вдыхать сладковатый, дурманящий воздух, постепенно наполнявший комнату, добралась до софы, натянула шлем и легла. Цепь замкнулась. Острая боль на мгновение пронзила голову, и девушка в отсеке тоже вскрикнула, дернулась во сне. Значит, все идет, как надо. ДИК жил. Мне даже показалось, что я слышу из-под пальмы его гудение, похожее на полет шмеля. Теперь я буду медленно умирать, и каждая клетка моего мозга, умирая, пошлет ДИКу содержащуюся в ней информацию, которую тот примет и передаст клеткам мозга Николь Брандо, стирая в них прежнюю запись. Все очень просто — принцип обыкновенного магнитофона. Сорок лет работы.