Последний бой
Шрифт:
— Мужчины! — некстати, а может, очень даже кстати, подала реплику девушка Федор. — Шли бы вы танцевать! Посмотрите, сколько красивых девушек вокруг...
— Заткнись, шлюха! — обнажив резцы, сказал младший по возрасту чечен. — «Крутые» парни нэ-э танцуют! Блядь!..
Федор плеснула ему содержимым своего стакана — с не растаявшим еще реликтовым льдом — прямо в скалящееся в ухмылке лицо.
Мгновением раньше Кондор переменил позу, убрав руку с барной стойки, успев развернуться лицом к борзой компании.
Секундой спустя в то самое место, где лежала его правая рука, вонзился острейший тесак, оставив глубокую зарубку в обшитой полированным красным деревом барной
Кондор, едва не лишившийся только что целиком правой кисти, опустил на две трети полную бутылку трехсотдолларового шампанского «Моэт и Шандон» на голову стодвадцатикилограммового джигита, за спину которого, вхолостую махнув своим почти полуметровым ножичком, вернее, кинжалом, мигом сместился Султыбеков, оказавшийся ловким человеком.
Молодой тоже замахнулся тесаком, — откуда-то из-под полы они их доставали, там, видать, были закреплены ножны, — но он оказался то ли неопытным вайнахом, то ли резкость у него ухудшилась из-за того, что Федор плеснула ему в лицо... Андрей левой рукой отбил в сторону его руку с тесаком, а правой, в которой очень кстати оказалась «розочка», то есть горлышко с острыми колющими краями, — большая часть бутылки разлетелась о массивный череп верзилы, — воткнул эту самую «розочку» ему в горло, чуть пониже кадыка, в ямочку между ключиц.
Все нынче Кондору приходилось делать на раз-два-три! Раз — оценил ситуацию! Два — уклонился от чужого выпада! Три — ответно ударил сам!
Да плюс еще ко всему всю сферу приходится наблюдать, вкруговую, на все триста шестьдесят. Захаржевского Ника и «секьюрити» отжали к служебному выходу, прикрывают двумя пушками... Проскочили, хорошо... Но если только там «чисто», если никто не ломанется за ними... Так... Двое молодых чеченов обнажили стволы... ну н-ни фига себе! здесь же так не принято! — хлопнули выстрелы... «Тах-х! та-тах-х!!» Есть! Леший завалил из своего «глока» — не зря он так задержался в Антибе, нужно было вскрыть тайник, потом припрятать кое-какое добро в арендованной тачке и добраться сюда уже на колесах — одного из чеченов на краю танцпола, выцелив его в середку грудины. (Вот... теперь уже кое-кто и из хмельной публики врубился... визг!.. Федор тоже под ухом завизжала, но и одновременно сделала еще и благое дело — пнула ногой в бок съежившегося, схватившегося за горло, в которое вошло зазубренное стекло, молодого вайнаха. Тот завалился назад и в сторону, чуток освободив Кондору пространство для маневров.)
Султыбеков сделал из-за спины пошатнувшегося после удара бутылкой по черепу, но все же устоявшего на ногах верзилы еще один выпад, но Кондор успел уклониться и от этого секущего воздух удара.
Леший пытался выцелить этих двух чеченов, что насели на его старшего напарника, но сценка оказалась столь динамичной, что он боялся попасть в своего; да к тому же в него самого кто-то пару-тройку раз шмальнул с другого края танцпола, в прогал между двумя или тремя все еще не врубающимися в происходящее и не слишком твердо стоящими на ногах парочками.
Резко оборвалась музыка, аж в ушах зазвенело от тишины. Секунды две или три было тихо, только слышалось учащенное дыхание, да еще свирепый рык пришедшего малость в себя верзилы. И тут же сразу несколько дам истошно завизжали, а следом в уши ворвались и другие присущие драке и перестрелке звуки...
Андрей в третий раз каким-то чудом увернулся от секущего вокруг него воздух тесака. Затем, использовав энергию самого верзилы, переадресовал его к барной стойке — тот врезался в
Андрей с новыми силами принялся долбить могучего вайнаха, но тот стоял как глыба, даже мощный удар о барную стойку не вырубил его с концами, лишь только губы ему расквасил, да еще, может, пару-тройку зубов вышиб.
Все закончилось резко, как и затеялось: Султыбеков что-то громко крикнул, потом вместе с верзилой и еще одним уцелевшим чеченом они стали активно смещаться к парадному, к выходу, мимо Лешего, который, проявив разумную сдержанность, не стал более никого валить. А может, у него просто патроны кончились, а ставить запаску на глазах у этих поджавших хвост, но все же опасных волков он не захотел...
Андрей, взяв за руку Федора, потащил ее за собой к двери служебного хода, за которой минуту назад скрылись Захаржевский, Саша и двое прикрывавших их людей.
Одно он знал точно: этот вечер надолго запомнится многим, а драка с чеченами в местном ресторане наверняка станет в Куршевеле настоящим «хитом сезона».
Глава 27
Казнить нельзя помиловать
Серебрянского сначала вывезли на загородный объект. Там его осмотрел врач, который в целом остался удовлетворен физическим и моральным состоянием вызволенного только что чиновника — могло быть и хуже, намного хуже...
С Аркадием Львовичем попытались переговорить двое мужчин в штатском, но тот уснул в самом начале их так и не состоявшейся беседы: после нескольких подряд суток без сна, после всех стрессов и чудовищных потрясений теперь, когда самое страшное, как ему казалось, осталось позади, он вырубился, провалился в бездонный омут сна.
Серебрянскому дали поспать ровно восемь часов.
После побудки он принял еще раз душ, побрился, переоделся в нормальный цивильный костюм, выпил чашку кофе, с аппетитом позавтракал.
В девять утра на объект, где его держали, приехали прокурор Нечаев и полковник ГРУ Шувалов.
Серебрянский, хотя и не знал прежде никого из них лично, бросился обнимать сначала спецпрокурора, а потом, всхлипывая от переполнявших его чувств, полез с объятиями к заместителю Мерлона.
— Спасибо, дорогие... родные мои! — вытирая глаза носовым платком, сырым голосом сказал Аркадий Львович. — Я знал... я ни на минуту не сомневался в компетенции органов!.. Я от всего сердца хочу поблагодарить наши правоохранительные органы...