Последний бой
Шрифт:
Большие деньги.
А именно: сто миллионов долларов США для нужд нынешнего лояльного Кремлю режима.
Борт, доставивший их группу из Моздока, где, собственно, они и пересели из ожидающего их и сейчас на военном аэродроме «Ил-76» на «вертушку», сел на дальнем краю бетонированной площадки, в сотне метров от дежурного звена штурмовых «Ми-24». Лопасти винтов по инерции еще вращались, замедляясь, когда к их «мишке» наискосок, через запорошенный снежком плац, споро направилась небольшая кавалькада машин числом с полдюжины.
Лешка Подомацкий, смышленый, разворотливый крепыш лет тридцати, один из сотрудников Бушмина,
— Здравия желаю, товарищ генерал.
— Здравствуй, майор, — простуженным голосом просипел тот. — С прибытием тебя... Михайлов! Ну?! Как добрались? Без происшествий, надеюсь?
Как уже говорилось, воинское звание Бушмина — подполковник. А если быть предельно точным, то «гвардии подполковник». Но спецпредставитель отнюдь не ошибся. В том числе и тогда, когда назвал его Михайловым. Бушмин, равно как и другие ключевые сотрудники некоторых спецслужб, в ходе своих служебных командировок зачастую предпочитали пользоваться залегендированной, так называемой параллельной биографией.
— Весь маршрут прошли в штатном режиме, — лаконично доложил «майор Михайлов».
— За безопасность нефтяников, майор, отвечаешь головой, — напомнил спецпредставитель. — Мы ожидаем скорого приезда большого начальства. Так что смотрите у меня!..
Прежде чем перекинуться словцом с представителем местных чеченских силовиков и согласовать конкретные детали, касаемые передвижения их конвоя по пути из Ханкалы в Грозный, Бушмин жестом подозвал к себе своего верного помощника Подомацкого:
— Леший, слушай сюда.
— Да, командир?
— Не забыл, о чем мы говорили еще в Моздоке? Так вот: в одной из сумок есть запасной бушлат секьюрити и шлем-маска. Когда я дам команду грузиться в транспорты, — но не ранее! — поможешь парню... Захаржевскому то есть... в темпе сменить прикид: оденешь на него бушлат, как у нас, жилетку и маску...
— Сделаем, командир.
— И еще. В «Лендровер», который подогнали вайнахи, пусть садятся Голубев и его телохран. Ну а этого... молодого банкира мы возьмем с собой в «уазик».
В начале первого пополудни небольшая автоколонна, извиваясь подобно змейке меж бетонных блоков «пояса безопасности», проследовала на выезд через КПП Ханкалы.
Здесь к двум «Лендроверам», любезно присланным за возглавляемой Голубевым «делегацией» грозненскими нефтяниками, а вернее сказать, местными властями, и паре пятнистых армейских «уазиков» присоединились две машины грозненского УВД и джип с людьми из президентской СБ, каковую, кстати, возглавляет младший сын главы республики.
Федералы, строго следуя существующему порядку, выделили для сопровождения колонны, следующей в «правительственный квартал», дополнительно небольшую бронегруппу — два БТРа и одну «бэху» [1] . В принципе — так представлялось — наличных сил для охраны имелось вполне достаточно.
Порядок построения на всем пути следования должен был оставаться таковым. Впереди шел один из двух БТРов, приписанных
1
«Бэха» — здесь БМП, боевая машина пехоты (жарг.).
— Майор, за каким чертом понадобился весь этот маскарад?! — сохраняя прежний угрюмый вид и глядя вперед через лобовое стекло «уазика», поинтересовался Иван Алексеевич (он сидел впереди, рядом с Подомацким, который вел машину). — И с какой стати мы вдруг перестроились, зависнув в хвосте колонны?
Вообще-то Андрей не приглашал этого экс-гэбиста к себе в машину, тот сам напросился, определившись буквально в последний момент. Он, кстати, был единственным здесь, чье лицо не скрывала от сторонних взоров спецназовская маска. Да и зачем, спрашивается, ему маскироваться? Он бывает здесь, в Грозном и Гудермесе, сопровождая в поездках того же Голубева, не реже одного раза в квартал, а потому, можно сказать, давно уже здесь свой человек...
Так и не сочтя нужным ответить на вопросы старшего «эсбиста», Андрей продолжил думать о своем, не теряя, впрочем, контроля за окружающей обстановкой, которая представляла собой грозненские окраины — крайне удручающее зрелище...
У их небольшой делегации особая миссия: они должны доставить в Грозный деньги, причем огромную даже по нынешним временам сумму. Но речь в данном случае не идет о привычных простым гражданам дензнаках, об этих лакомых зеленоватых бумажках, которые россияне нынче, как и всегда, впрочем, предпочитают прятать в собственные «банки» и под матрацы. Деньги, которые они везут в Грозный, пока виртуальны, хотя и реально существуют в виде накопленных инвалютных средств, поскольку были еще заблаговременно размещены менеджментом «Ространснефти» на зарубежных счетах. Скорее всего, это было сделано по прямому указанию руководства страны. С тем, чтобы нынешний, лояльный — по крайней мере на словах — Кремлю режим имел возможность как бы на собственные средства содержать два своих новых представительства, только что открывшихся в Саудовской Аравии и в Брюсселе. Чтобы чеченское правительство могло хотя бы имитировать малую толику самостоятельности, закупая за рубежом ту же «гуманитарку»...
И если бы Андрей не был извещен об этой «особой миссии» в Грозный суток примерно за четверо до того, как рвануло в Московском метро, он мог бы заподозрить во всем этом некую подлянку со стороны федеральных властей. Нечто такое, что, слегка перефразировав израильтян, можно бы обозначить примерно так: «Деньги в обмен на безопасность...»
«Кондор, вы отвечаете за этого молодого человека головой! — было сказано Бушмину по ходу предполетного инструктажа. — И не только за самого банкира Захаржевского, который сам выполнит на месте функции операциониста, но и за „софт“, за программное обеспечение, хранящееся в специальном кейсе, без которого невозможно будет кому-либо воспользоваться смонтированным нашими спецами в Грозном спутниковым терминалом!..»