Последний бой
Шрифт:
— Старший следователь по особо важным делам Губанов, — сухо произнес старший из прокурорских. — С кем имею честь?
— Подполковник Лещенко, — гэбист развернул перед ним свое служебное удостоверение. — А это мой сотрудник... Миронов, предъявите «корочки»! Так... Вам звонили насчет меня?
— Да, звонили недавно... Сверху.
— Скажите, что здесь происходит?
— Мы осуществляем выемку документов, — пожав плечами, сказал «важняк». — Действуем по закону, в интересах следствия.
Он так и не закончил фразу, поскольку вокруг них внезапно все пришло в движение: к ним подошел один из прокурорских, что-то шепнул на ушко
Лещенко, оставив своего сотрудника в вестибюле, тоже решил спуститься в хранилище — у него имелся соответствующий «допуск», взяв в собой в качестве гида молодого следака по имени Артем.
«Это ж хрен знает сколько здесь бабок распихано по сейфам и депозитарным ячейкам, — подумал он про себя, когда они спустились в подземное хранилище. — Конечно, не в наличке, не в камушках, но в ценных бумагах с превосходными перспективами! Когда пытаешься прикинуть, сколько здесь, так от этой цифири в жар бросает...»
Действительно: в обе стороны от входа в хранилище сплошь тянулись вдаль, как металлические соты, стеллажи со стандартными депозитарными ячейками; в двух местах центральный проход пересекали как бы боковые галереи, в которые были упрятаны ячейки более крупных размеров и даже довольно крупногабаритные сейфы.
Пройдя пару десятков шагов по металлическому ячеистому коридору, залитому мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп, Лещенко и выделенный ему для сопровождения молодой сотрудник прокуратуры свернули в первую же галерею, из которой доносился приглушенный рокот человеческих голосов.
Здесь, на «перекрестке», расположились с полдюжины мужчин в штатском, принадлежащих, скорее всего, к числу сотрудников оперативно-следственной бригады. Дальше, в «аппендиксе», длина которого составляет немногим более десяти метров, а ширина чуть более трех, сосредоточились все остальные: как те, кто производил «выемку», включая Губанова и еще одного сотрудника прокуратуры, снимающего данный эпизод на видеокамеру, так и другие, кто передал в МГД ценные бумаги двух «дочек» ОАО «Ространснефть» и кто уже непосредственно здесь, в депозитарии, отвечает за их полную сохранность.
— Извините, полковник, но дальше ни шагу, — полушепотом сказал молодой следователь, когда они достигли кордона, за которым непосредственно работали Губанов и его коллеги. — А не то начальство мне голову оторвет.
— Подполковник, — также понизив голос, поправил своего гида Лещенко. — Артем, прокомментируйте, что там происходит?
Следователь, встав вплотную к гэбисту, теперь уже вовсе перешел на шепоток:
— Видите брюнета в темном костюме? Бледный такой.
— Они тут все бледные.
— Эт-то точно, сейчас у них у всех «бледный вид»... Этот брюнет — один из замов местного «генерального», который, если вы еще не в курсе, примерно с декаду назад отъехал за кордон с целью лечения.
— Понятно. Значит, у «брюнета» есть доступ к запасным комплектам ключей?
— Верно, хотя это и не сразу выяснилось. Пришлось посылать за ним «наряд» в поселок Степановское, где у него частная вилла. Вот, смотрите... Видите, он открывает спецотсек, вмонтированный в торцевую стену? За дверцей находится металлический
Темноволосый менеджер МГД открыл нараспашку шкаф, после чего, очевидно, подчиняясь указаниям прокурорских, встал сбоку, давая возможность привлеченным к процедуре понятым — и, само собой, «важняку» Губанову — лично удостовериться, что все запасные ключи, закрепленные в специальных зажимчиках и снабженные цифирью, указывающей на номера депозитарных ячеек, имеются в наличии.
Видеокамера в руках одного из членов оперативно-следственной бригады продолжала бесстрастно писать все происходящее на пленку.
Воспользовавшись этой невольной заминкой, Лещенко решил задать своему молодому, но, судя по всему, хорошо разбирающемуся в сути происходящих событий сопровожатому еще пару-тройку вопросов.
— Скажите, Артем. А что, собственно, послужило толчком для столь решительных действий со стороны вашего учреждения? И почему вдруг такое повышенное внимание к «дочкам» «Ространснефти»?
— А вы разве не в курсе?
— Кажется, я задал вполне конкретный вопрос.
— Гм... Даже не знаю, с чего начать. Во вторник, к примеру, когда у нас уже был поздний вечер, а в Штатах, конкретно, в Нью-Йорке, часы показывали где-то около трех пополудни, в одной из передач, транслируемых каналом «Блумберг»... Знаете такой?
— Да, телевизионный канал деловых новостей. В том числе финансовых, со всего света.
— Помимо сказанного вами это еще и глобальная информационная сеть. Ну так вот. В одном из коротких выпусков новостей, касающихся рынков Восточной Европы в целом и России в частности, прошла очень любопытная и в то же время весьма тревожная информация. Касательно российской трубопроводной сети, компании «Ространс-нефть» и родственных с ней структур. Смысл сказанного западными финансовыми аналитиками — боюсь, фамилии этих двух экспертов ничего вам не скажут, но они, поверьте мне на слово, очень знающие и ответственные люди и молоть языками почем зря не будут — заключается в том, что благодаря нынешнему положению дел в «недореформированной», по их выражению, компании «Ространснефть» государство может при определенном стечении обстоятельств лишиться, пусть даже не полностью, а в каких-то правовых и финансовых аспектах, своей полной монополии над федеральной трубопроводной сетью...
— Мало ли что болтают за бугром? — процедил Лещенко. — Может, кое-кто хочет выдать желаемое за действительность? Запустить, так сказать, пробный шар? Поглядеть, что из этого получится? Вы что, и вправду доверяете всем этим забугорным аналитикам? Кстати, эти ваши блумберговцы сказали, откуда они почерпнули такие вот «сенсационные» сведения?
— Во-первых, они не мои. Во-вторых, они не такие дураки, чтобы светить, я бы даже сказал, «палить» свой «источник». Но в одном я с вами, пожалуй, соглашусь. Передача, которую уже дважды успели повторить в записи, — впрочем, это их обычная практика, потому что сетка вещания рассчитана на различные мировые регионы и часовые пояса, — действительно выглядит как некий «пробный шар». И даже не исключено, носит заказной характер. Потому что спустя несколько часов, уже в среду, в уважаемой «Файнэншл таймс» появилась статья соответствующего содержания. Достойная, надо сказать, самого внимательного прочтения и изучения.