Последний бог
Шрифт:
Здесь была кушетка, стол, стулья, шкаф с непрозрачными дверцами и небольшой холодильник в дальнем углу.
– Так о чём вы хотели поговорить?
– Я хотела бы помолиться.
– Просто помолиться или о чём-то поговорить?
Вадим уверенно встал напротив неё и заглянул в её большие голубые глаза.
– Я не знаю. Как-то непривычно. Я и не знала, что вы...
– Мы не афишируем это. Вы знаете, как некоторые к нам относятся, хоть никаких привилегий у нас уже и нет.
– Да. Я понимаю. Присаживайтесь.
Она воспользовалась первой же возможностью,
– Вы встревожены. Если уж вы решили открыться, то сделайте это. Вам сразу станет легче. И не бойтесь. Всё, что вы скажете, останется строго между нами, - он говорил мягко и легко улыбался, располагая к себе собеседника.
– Просто столько всего, а время... Уже скоро сигнал.
– Постарайтесь вкратце, если вам хочется рассказать всё здесь и сейчас. Если же вы не хотите комкать, мы можем продолжить в другой раз.
Она рассказывала путано, перескакивая с одного на другое, но Вадим всё равно понимал. То, что для Екатерины было катаклизмом, в общем плане оказалось вполне типичной историей. На неё в один узкий период времени обрушилась череда серьёзных несчастий. Умерли родители, потом погиб муж, а с родной сестрой они сильно поругались, потом она ещё долго не могла найти работу, потому что не хотела никуда уезжать из одной из южных промышленных зон. Дело было даже не в климате, а в том, что это было место, где она родилась и выросла.
– И в один момент вы решили перестать цепляться, - сказал Ожегов, - это было верное решение. Вы переехали и нашли успокоение в труде.
– Я всё равно как-то...
– Ваша сестра. В каких вы сейчас отношениях?
– Мы иногда разговариваем, но всё равно как-то...
– Вам нужно обсудить с ней ваш тогдашний конфликт и убедиться, что всё забыто. Пожалуй, он давит на вас больше всего. Всё остальное, как бы не было тяжело, решено. Близких не вернуть, и останется только свыкнуться. Жизнь продолжается.
– Всё так просто, да?
– в этой фразе ему слышался укор, но он не воспринимал его.
– Да. Всё очень просто. В сущности, я вам даже не нужен, вы почти всё сделали для себя сами, - он снова мягко улыбнулся, - сложите ваши руки.
Он придвинулся ближе и поставил свои локти на стол. Хоть Екатерина и была не слишком рада тому, что затеяла, выполнила его просьбу. Сложила руки, немного склонила голову и закрыла глаза. Всё по неписанной инструкции, но всё совершенно не имеет смысла. В ней чувствовалось напряжение, а ведь это первое, что нужно было отринуть. Без этого не было смысла пытаться проникнуть в глубину своей души и что-то там обнаружить.
– Вы напряжены, - мягко сказал Вадим, кладя свои руки поверх её, - выдохните и успокойтесь.
– Не получается.
–
Он медленно вдохнул и так же выдохнул. Сначала у неё не получилось, но потом она уловила темп.
– Напряжение уходит, тело растворяется в покое, и вы двигаетесь вглубь себя.
Он чувствовал, как её руки становятся более мягкими. Нужно было дать ей время, а потом спросить, что именно она там видит. Но все подобные планы испортил сигнал, говоривший о том, что пора занять рабочие места. Руки Екатерины мгновенно напряглись снова. Пожалуй, реальность всё же давила на неё, и очень сильно. Но в её глазах, когда она их открыла, он увидел уже не тот укор и неверие, а благодарность. Молитва действительно подействовала на неё, хоть и не в полной мере. Он неловко улыбнулся, продолжая держать её руки.
– Спасибо, - тихо сказала она, - я слышала, они приезжали к вам. И вас забирают.
– Почему же забирают?
– улыбнулся Вадим, поднимаясь, - я уезжаю сам.
– И вы вернётесь?
– Когда хотят забрать так, как имеете в виду вы, не заявляются на завод и не афишируют это. И уж конечно, этим не занимаются члены высшего совета, - улыбнулся Ожегов.
– Тогда, когда вернётесь, обязательно заходите.
– Конечно.
– И если я могу что-то для вас сделать...
– Можете, - улыбнулся он, - просто окончательно помиритесь с сестрой и постарайтесь успокоиться. Жизнь продолжается.
– Хорошо.
Кивнув, Вадим распрощался с Екатериной и быстрыми шагами направился в сторону мастер-участка. Да, конечно, избежать пошлых шуточек не удастся, но что уж поделать. Они уж точно поблуждают-поблуждают, да перестанут, а помощь человеку будет долговечной.
– Ну как, исповедовал?
– спросил Дима, который во время сигнала, казалось, только начинал свой перекур.
– Вечно ты всё опошлишь.
– Да ладно. Что она хотела?
– То самое, о чём я не могу говорить с тобой.
– Ты бы к ней присмотрелся, - к ним подошёл другой рабочий, Стогов, - она девушка хорошая, и свободная. Ты тоже, знаешь, засидишься скоро.
– Да ну, я же ей не нравлюсь, наверное.
– А то она вот так взяла сама к тебе и пришла, потому что не нравишься, - сказал Дима.
– Да-да, - подтвердил Стогов, - так что ты подумай.
– Хорошо. А сейчас пойдём работать. Проверка на заводе.
– Ну, - протянул Дима, выкидывая в урну окурок, - раз святой отец призвал к труду, тут уж никто не откажется.
Остаток дня прошёл спокойно, однако покой этот был лишь внешним. Хоть Вадим и никак не показывал это, мысли его были заняты Екатериной. Наверное, так, с одного взгляда, пусть и не мимолётного, с одного прикосновения и недолгого разговора начинается влюблённость. Потом ему удалось эти мысли отогнать, потому что ему предстояло серьёзное мероприятие, где уж точно нужно было думать не о личном.
Глава третья