Последний бог
Шрифт:
И тут, на пике благостных надежд, мое собственное шестое чувство гаденько захихикало. Караул! Откуда это у меня такое ощущение опасности?! Зря я отвлекся. Медленно поворачиваем голову… Надеюсь, что тревога все-таки ложная?.. Ни фига! Вот, блин, невезуха!
Второй титан, вместо того чтобы мирно жариться на костре, выполз и уже топает на своих ногах. Причем, уже успел на них доковылять до служебного входа. Да еще и приступить к взлому двери. Ничего… Сейчас! Внутри моего разбитого в слякоть колена что-то противно хрустит. И селезенка екает, больно стукаясь о стенки живота. Но разбираться с увечьями
Титан скользнул мне под ногу и успел зацепиться за куртку. Пальцы без ногтей входят мне в шею. Уходим от захвата, падаем, откатываемся. Встаем в стойку, переводим дыхание… Опять все по новой! Сейчас я тебя порву, как Тузик грелку! Вот только отвлеку внимание:
– Слышь, убогий, а твой кореш-то уже прогорел. Пора тебе к нему, дожариваться!
Обгоревшая башка чуть поворачивается в сторону разгорающегося костерка. Мой кулак тут же врезается титану в грудь. Тот отскакивает, ставит блок. Такое впечатление, что у него сил только прибавилось. Фигня! От меня не уйдешь…
Под куполом собора мерцало зеленое пламя. Оно скручивалось в тугие спирали и концентрировалось под древними сводами. В центре пересечения вихрей Би-поля стоял бог. Он смотрел прямо перед собой и безостановочно бормотал древние слова КШТРЫ. Они складывались в формулы, меняющие законы физики. Изумрудный воздушный столб представлял собой катализатор процессов чудовищной силы. И он готовился вырваться на волю.
Сложнейшие молекулярные реакции должны были породить гигантские всплески энергии, способные изменить Вселенную. Но до поры Би-поле послушно колыхалось на месте, в ожидании последней решающей команды. До завершения формулы оставалось совсем немного. Бог утратил слух и зрение, не обращая внимания на происходящее вокруг. И лишь его мозг продолжал работать, как безупречная вычислительная машина. Он генерировал уравнения силовых полей и гравитационных линий. Пространство и время сплетались в новые причудливые узоры, угодные богу…
Я его сделал! Прямо возле двери служебного входа. Несмотря на сломанную руку и туман перед глазами! Титан и раскрылся-то всего на долю секунды. Типа, имитировал атаку. Вроде бы, собирался выдавить мне глаз и через глазницу достать до мозга. А на самом деле, шарахнул мне по шее. По самому больному месту. Наверное, хотел добраться до сонной артерии, чтобы потом добить коленом в висок. А вот хрен! Не прокатило! Потому что, пока он валялся под кустами, то же самое уже пытался продемонстрировать его кореш. Тот, который сейчас горит вонючим пламенем где-то за спиной…
Оказывается, если заранее знаешь, как тебя будут убивать, отмахнуться – дело техники. Изображаешь, что купился, потом показываешь уклон… А когда титан раскрылся – два резких тычка в открытую грудь, локтем по горлу, подсечка… Сначала у него останавливается сердце. Затем чавкает гортань, хрящ разлетается на куски. Последний удар – и висок превращается в раздробленную кашу. Есть!.. Вот так я его и сделал!..
Остается только оттащить туловище к костру. Берем за шиворот, разворачиваемся… Бац! Мой собственный череп внезапно взорвался! Жуткая колотуха по затылку прилетела из ниоткуда. Раз! И я лечу головой прямо в стену. Два!.. Врезался и растекся, как бабушкин кисель…
Не знаю, насколько
Очевидно, запас жизненных сил у меня неисчерпаем. Потому что сознание я больше не теряю. И даже могу приоткрыть глаза. Сквозь слипшиеся от крови ресницы видимость – так себе. Но титанов вокруг не заметить трудновато. Стоят, гады. Живые и невредимые. Если не считать почти сгоревших костюмов. В дымящихся прорехах виднеется свежая розовая кожа.
Видимо, пока я возился с одним на ступеньках, другой успел выползти из костра, регенерировать и достать меня со спины. У них и ожоги-то уже заросли. Этот, только что уделанный мною лично в полную кашу, стоит на своих ногах. Да-а, не только я быстро восстанавливаюсь.
Губы уродов шевелятся. Но мне, почему-то, ни фига не слышно. Наверное, из-за треска. А что это за треск? А это я горю! Вот в этот-то момент меня и накрыла боль! Кошмарная, нестерпимая, обжигающая боль! Разведенный мною огонь жадно впивается в спину, лижет руки и жрет волосы…
– А-А-А!!! Мама!!! НЕ-ЕТ!!!
Густой запах моего собственного горящего мяса забивает ноздри. Вздохнуть! Один раз вздохнуть! Не хочу-у! Мышцы скручивает в последней судорожной попытке… Не-ет! Из пламени не вырваться. Только треснул прогоревший ремень на руках. Сил, хотя бы отползти к краю костра, не осталось.
– А-А-А!!! Не-ет!..
Где-то в единственном, не охваченном ужасом уголке сознания мелькает прощальная мысль. Нужно на миг перестать орать, отрешиться от боли и уцепиться за нее. Потому что перед смертью мне необходимо знать самое главное. Успел или не успел? Ну же! Время?! Сколько сейчас времени?!!
Очень трудно вытащить из-под себя сломанную руку… Ну, еще немного… Получилось! Огонь тут же добрался до обрывков рукава. Но часы еще идут. Перед тем, как у меня в орбитах закипели глаза, я успел!.. Я увидел!!! Стрелки показывают пять утра!!! Есть! Я продержался!!! Можно умирать спокойно. Они будут жить! Все, кого я знал и любил. И мама, и отец, и девочка Люда с лицом ангела…
Осталось последнее, что еще можно сделать в этом мире. Надо суметь! Надо сделать еще одно дело. Самое важное… Единственное, которое держит меня в спасенном мире. Мои лопнувшие губы разомкнулись, и я выхаркнул вместе с ошметками сгоревших легких:
– СБЛЫБЖУРГ ФТРПШ!..
Стена была абсолютно прозрачна. И, в то же время, непроницаема. Она огибала Исаакиевскую площадь, не оставляя ни малейшего просвета. Спецгруппы отдела перехвата в течение нескольких часов штурмовали ее всеми способами. Но безуспешно. Невидимый купол накрывал собор даже с воздуха. Два вертолета Седьмого Управления так и не смогли снизиться. Каждый раз они словно соскальзывали по невидимой сфере к крышам домов. Оставался только один неиспробованный путь – через канализацию.