Последний блюзмен
Шрифт:
– Спасибо за сигару, – сказал Слепой. – Господин Домино, что я могу сыграть для вас? До рассвета ваше время. Вы его купили – и меня впридачу со всеми потрохами. Но только на эту ночь. А потом катитесь к черту.
Господин Домино не обиделся, хотя, взглянув на него единственный раз, можно было смело утверждать, что тот, кто его оскорбит, горько об этом пожалеет. Но со Слепым он остался безупречно вежливым.
– Боюсь, вы меня неправильно поняли. Я плачу вам за единственный концерт, после чего вы можете вернуться в эту дыру и продолжать в
После этих слов он сделал что-то совсем уж безумное – достал пачку крупных купюр и отсчитал две с половиной тысячи. Закончив, небрежно перебросил деньги на сторону Слепого.
В кафе воцарилась липкая зловещая тишина. Теперь Слепой ждал только одного – пули в голову. Он отдавал себе отчет в том, что никто из находившихся в «Дереве Иуды» не видел прежде таких денег за всю свою жизнь. И еще в том, что многие из этих людей были готовы прирезать собственную мать за пятидесятую часть его гонорара.
То, что в кафе не случилось кровавой бойни, впоследствии объясняли массовым гипнозом. И гипнотизером был человек в черном. Он легко манипулировал человеческими пороками и животными инстинктами, но делал это совершенно незаметно для окружающих.
– Почему я? – спросил Слепой голосом более хриплым, чем обычно. Он уставился на деньги, которые были, несомненно, реальны, – так же реальны, как кислые запахи пива и людского пота, как заплеванные доски пола, как вся эта сраная жизнь.
Господин Домино развел руками с неподдельным сожалением.
– Все очень просто. По сведениям моего гм… работодателя, вы – последний в своем роде. Да-да, не удивляйтесь. Я знаю, что говорю, ведь я объездил весь Юг. Увы, дерево засохло. Мы уже не в силах вдохнуть в него жизнь, но, если угодно, еще можем позволить себе полюбоваться последним побегом. Это придаст особую цену вашему концерту, и мы готовы платить. Возможно, даже удастся сделать запись. Разумеется, в таком случае мы предложим вам отдельный договор. Все ваши права будут строго соблюдены. В этом мире ценится только утраченное. Как ни печально, мертвая музыка стоит гораздо дороже живой.
Слепому потребовалось некоторое время, чтобы переварить последнюю фразу, и все равно он не был уверен в том, что правильно уловил ее смысл. Он обвел взглядом опостылевшие стены и рожи. Разве у него были причины отказываться?
– Когда нужно ехать?
– Если отправимся прямо сейчас, к следующему вечеру будем на месте. Хотите что-нибудь взять с собой? Может быть, захватите свою подругу? – Домино выглядел так, словно заранее знал ответ.
Слепой ласково погладил гриф гитары.
– Вот моя подруга.
– Отлично. Значит, вы свободнее многих из нас, хотя и не догадываетесь об этом.
Когда они рука об руку выходили из «Дерева Иуды», их провожала тишина.
Снаружи была тьма, и свист ветра, и звезды во тьме. Черная приземистая машина стояла, почти неразличимая, на обочине дороги, и почему-то никто еще не разобрал ее на части или хотя бы не разбил стекла,
Машина оказалась достойна своего владельца. Столь же солидная, респектабельная и на вид надежная. Слепой уселся рядом с водителем, положив гитару на заднее сиденье. Он чувствовал себя слишком грязным и вонючим для этого мягкого кожаного салона, подсвеченного зеленоватым сиянием приборов.
– Заедем в мотель, – предупредил господин Домино, – и еще кое-куда.
Слепому было, в общем-то, все равно. Он наслаждался покоем, зная, что все хорошее быстро заканчивается. Он даже не спросил, где именно должен состояться концерт. В любом случае он взял задаток.
В машине имелась исправная магнитола, что само по себе было большой редкостью. Господин Домино нажал клавишу, и раздались пронзительные звуки скрипки. Слепого это пиликанье немного раздражало, а Домино явно наслаждался. В паузе между номерами он заметил:
– Великолепно, не правда ли? Между прочим, исполнительнице всего девятнадцать.
– Кто это? – буркнул Слепой из вежливости.
– Одна из моих несостоявшихся подопечных, – ответил господин Домино, как будто это хоть что-нибудь объясняло.
Городок, на южной окраине которого находилось «Дерево Иуды», насчитывал около четырех тысяч жителей и мало чем отличался от других провинциальных дыр, разбросанных по пустыне. Два мотеля, три-четыре ресторана, отделение столичного банка, казарма «сил самообороны», тюрьма, церковь, школа – вот и все достопримечательности. Две последние обычно пустовали по причине отсутствия клиентуры.
У мотеля, в котором остановился господин Домино, они задержались ненадолго. Домино вышел из машины лишь затем, чтобы оплатить счет. Слуга вынес его чемоданы и положил их в багажник. Судя по всему, импресарио уже давно колесил по округе, но и сейчас, после бессонной ночи, умудрялся выглядеть так, словно только что посетил массажный салон.
Следующую остановку Домино сделал на центральной улице возле «Элизиума», и вот это уже немало удивило Слепого. Но он удивился еще сильнее, когда импресарио, устремившийся к дверям ресторана со словами «Подождите, я скоро вернусь», и впрямь вернулся через пару минут, но уже не один, а в компании щебечущих и хихикающих сестричек Монд. Усадив обеих на заднее сиденье (Слепому пришлось взять на руки свою единственную подругу), Домино удовлетворенно пробормотал себе под нос: «Ну вот, теперь полный комплект», завел мотор и рванул на север по прямой дороге, пронзавшей захолустье насквозь, как копье судьбы.