Шрифт:
========== Песнь океана ==========
Румпель проснулся от музыки волн за окном, спокойной и нежной, таящей в себе скрытую трагедию, как и его душа. Раньше это его успокаивало, но сейчас — раздражало.
Он встал с постели, чтобы закрыть балконную дверь и бросил взгляд на океан, примирившись с чувством противоречия, возникшим минуту ранее, потому что здесь, в этом доме в пригороде Лос-Анджелеса, он все же был свободен и счастлив.
— Не закрывай, — раздался сонный голос миссис Голд, — Жарко.
— Как скажешь, — улыбнулся Румпель, — Поспи еще немного.
—
Она похлопала рядом с собой, приглашая его присоединиться, что он и сделал. Забираясь обратно в теплую постель, он нежно коснулся губами ее теплых мягких губ.
Белль исполнился пятьдесят один год, и она была также красива, как прежде, а может, еще красивее. Чуть больше морщинок, немного больше седины и это заставляло его любить ее сильнее и с большим вниманием относиться к каждому прожитому дню. Она его догнала, а ему теперь оставалось только принять самое важное и самое правильное решение за всю свою жизнь — решение состариться рядом с ней и умереть, как и подобает обыкновенному смертному.
— Ты прекрасна, — шепнул Голд ей на ушко.
— Не говори глупости, — рассмеялась Белль, — Я уже не так прекрасна. Или ты так пытаешься соблазнить меня?
— А что? — усмехнулся Румпель, — Ты честная женщина и до свадьбы ни-ни?
— А я почти забыла, что она сегодня…
— Врушка…
Сегодня вечером им предстояло обновить свои клятвы. Свадьбой это назвать было трудно, но так они без конца шутили. В конце концов этот незатейливый ритуал должен был быть той свадьбой, которая нужна была, наверное, любой женщине: с гостями, неловкими ситуациями, надоедливыми родственниками и непременной обязанностью уделить каждому капельку своего драгоценного времени.
— Тяжелый будет день, — Белль поцеловала его, — Но у нас, по крайней мере, есть утро.
— Да, — тихо протянул Голд, — У нас есть утро…
Она прижалась к нему, а он ответил, неторопливо, размеренно, будто для каждого следующего действия ему требовалось особое разрешение. Полностью раздеваться они не стали.
— Ненавижу заниматься любовью в этом доме, — сдавленно заговорила Белль, уткнувшись ему в шею, — Приходится сдерживать… эмоции.
— Скоро вернемся в Нью-Йорк, — он навис над ней, — Будет чуточку комфортнее.
Наконец, они перешли от прелюдий к основной части, которая длилась пусть и недолго, но завершилась к их общему удовольствию. После Белль убежала в ванную, а Голд позволил себе расслабиться, глядя на сверкающую на солнце синюю полосу Тихого океана за окнами от пола до потолка. Такие окна были только в их комнате, и он долго привыкал к тому, что при желании он может стать прекрасным объектом для наблюдения, ведь этот пляжный дом с тонкими стенами был полной противоположностью их сторибрукской крепости и нью-йоркских апартаментов. Фактически они жили на чердаке, и Белль время от времени шутила, что они скоро станут голубями, особенно когда через пару лет от них съедет Крис, и необходимость покидать любой чердак отпадет сама собой.
Дверь, ведущая в маленькую ванную, отъехала в сторону, и Белль, блаженно
— Хорошо? — спросил он.
— Да, — Белль посмотрела на него и улыбнулась, — А тебе?
— Замечательно.
— Сколько времени?
— Семь.
— Поваляемся до восьми, пока Крис не проснулся, — она снова потянулась всем телом, — Как же хорошо было в Париже…
— Я смотрю тебе хорошо везде, но только не здесь, — насмешливо проворчал Голд.
— Мне и здесь хорошо. Здесь и сейчас я счастлива, потому что мы вместе. У нас чудесная жизнь, красивые и здоровые дети… — на последнем она немного запнулась, но скрыла свою неуверенность, — Иногда я просто не верю, что все это, — правда.
— Это правда, — мягко возразил Голд, — И я в это верю.
— Потому и не верится, — поддела Белль, но потом серьезно добавила: — Но это хорошее неверие.
На лестнице послышались шаги, но не Криса, а другие, удивившие и обрадовавшие его.
— Коль, — усмехнулся Голд, — Сдается мне, по наши души.
— Я притворюсь спящей…
— Да брось!
— Притворюсь! — фыркнула Белль и, давая волю своему внутреннему ребенку, с головой нырнула под одеяло.
— Сколько тебе лет? — рассмеялся Голд.
— Пятьдесят один годик, — прозвучал ответ, — Просто раньше удавалось хорошо маскироваться. Или тебя интересует мой фактический возраст?
— А тебя интересует мой?
— У меня на руках столько пальчиков нету, — съязвила Белль, появляясь на поверхности.
Тем временем шаги Коль, на минуту затихшие вдалеке, вновь возобновились, и вот она сама требовательно постучалась к ним.
***
Многое изменилось за последние одиннадцать лет, но главное осталось с ними.
В августе 2030 Коль уехала в университет, и дома стало как-то пусто. Голд почти с самого ее рождения готовился к моменту, когда придется смириться с тем, что дочь начинает собственную жизнь, и что он теперь не будет каждый вечер ужинать с ней и вести долгие беседы, но он не собирался сдаваться. В октябре этого же года он первый раз навестил Коль в Лос-Анджелесе , и потом приезжал где-то раз в месяц, и реже не мог никак, потому что слишком скучал по ней. Он боялся утратить ту особенную связь между ними, но Коль каждый раз убеждала его в обратном, радовалась ему, будто не видела несколько лет, и расставалась с ним так, если бы они должны были встретиться всего через пару часов.
— Тебе стоит купить здесь дом, — со смехом предложила Коль, когда они обедали в небольшом уютном ресторанчике недалеко от ее кампуса.— Ты скоро разоришься на отелях!
— Отели вряд ли могут меня разорить, — усмехнулся Голд, — но в твоем предложении определенно есть смысл.
— Определенно есть, — поддержала Коль, — Жаль, что мы живем так далеко друг от друга. Ты столько времени тратишь…
— Мне не жалко времени, чтобы провести с тобой лишнюю минуту, — он ей подмигнул и получил в награду смущенную улыбку, — Или я уже надоел тебе?