Последние всплески
Шрифт:
Краем, виден еле,
Поварёшка… – знать был суп,
И, наверно, съели.
А чтоб не были грустны,
И еды не ждали,
Мимоходом про блины
Сказку рассказали.
Крут парламент, как всегда,
Видно не напрасно.
Только где продукт труда,
Никому не ясно!
Грудью бьются за закон,
Сталкиваясь лбами…
А кому поможет он,
Знаем мы и сами.
Подарок –
Но муж меня не понимает,
И, для самой себя, сюрприз
Купить, на праздник, предлагает.
Вновь рассинхрон и жизнь трещит по швам.
Ты бриться перестал по вечерам.
Поёт он резво, и не глуп,
Речист, как кот на крыше.
Вот только заблудился звук,
Не в то отверстье вышел.
Куда ни повернись, везде, одни сплошные чудеса.
Не надо ехать на Лох-Несс, достаточно раскрыть глаза.
Уже в открытую крадут, и улыбаются в ответ:
Есть вор, и состоялся суд, а денег, извините, нет.
Преступник, коли он богат, и за решёткой господин,
На суд поехать или нет решает только он один.
Случился рейдерский захват? Никто вам не поможет здесь,
Хоть всё известно – кто и как, и даже документы есть.
Так смело в рукопашный бой бросаются парламентёры,
Быть может им между собой пора уж выстроить заборы.
Здесь далеко набор не весь, который принесла эпоха.
И это тоже всё лох-нес {2}, а проще – чудеса для лоха.
Кипятится зря начальник,
Как большой вскипевший чайник,
Также хлещет кипятком,
Но не жалует чайком.
Это значит, что ему
Кипятиться ни к чему,
Надо разум приложить,
И спокойно разрулить.
Беда мне, что с тобой квартира смежная,
Ты вновь моею бритвой ноги брила,
А у меня ведь кожа очень нежная…
Теперь лицо словно подхвостье гамадрила.
Сказать тебе готова сотни фраз,
Твой эгоизм и противоречивость…
Но слов и поз твоих велеречивость,
Ввергают вновь меня в молчанья транс.
Да и вообще, как говорить с тобой?!
Ведь ты всегда только себя и слышишь,
Скользишь незримо, через кабель с крыши,
В экран, что
Ах жизнь моя, извечные потери…
Кто из окна… Кто через потолок…
А я всегда, вот жалость, через двери,
И даже стенку лбом пробить не смог,
Когда соседи новый год справляли…
В моём шкафу тарелки танцевали,
И чашка, одинокая рвалась
Разбиться, с жизнью обрывая связь,
За полки край в пол дна уж выступая…
Я в стену им стучал, и в дверь звонил,
Но шум их торжества не перекрыл…
Теперь осколки – вот, и голова больная.
Но из-за чашки же не прыгать из окна,
Ведь не настолько голова больна.
Нелепо смертному искать ответа:
Когда(!) наступит Конец Света?!
Хоть вовсе я и не Багира,
Обыкновенный СвиноЛев,
С лицом свиньи, Душой Сатира,
От комплиментов охмелев,
Словно весенний снег я таю,
Пылинкой в Небо улетаю,
Целуюсь с тучками, и, ах,
Танцую в солнечных лучах.
Да, этот недостаток во мне есть.
Люблю, порой, поговорить стихами,
Сама смеюсь над этим вместе с вами,
Не соревнуясь – для кого в чём честь.
Чтоб друга утопить не надо много прыти,
И тем я вам не сделаю открытий,
Что к водоёму ни к чему дорожки,
Ведь иногда достаточно и ложки.
И, не кривя Душой, вы на вопрос подруг:
«Кто это?» – Скажете: «Он преданный мой друг».
К нам в лес с добром вы приходите,
А без добра в собес идите!
Пришли мы без добра в собес.
И что же?! – Нас послали в лес!
Он глядит в телеэкран:
О! У этой вновь роман!
Глянь-ка, эта с кем поёт,
Молодому знать даёт.
А у этой пятый муж,
Да любовники к тому ж.
Ха, вновь ищет жениха…
Сам-то он – не без греха,
И не против всех утех.
Но себя-то жальче всех,
Можно оправдать во всём:
Как выходит – так живём,
Разве ж я в том виноват?!
Вот у них – сплошной разврат.
Свобода – странная иллюзия.