Последние сумерки
Шрифт:
Вячеслав не двигался с места, продолжая молча смотреть на Юлию.
– Ну, что уставился? – влезла Агафья. – Выйди, видишь, не до тебя сейчас!
Вячеслав сделал было движение навстречу Юлии. Но опомнился, развернулся и исчез за громко захлопнувшейся дверью.
– Зря ты так с человеком, – укоризненно покачала головой Агафья. – Это ж он принес тебя сюда, нашел ведь где-то… А в противном случае – померла бы ты уже…
– Может, лучше бы и померла, – процедила Юлия, все еще с ненавистью глядя на то место, где только что стоял Вячеслав.
– И оставила
Агафья вышла из комнаты, а Юлия еще постояла с минуту, зажмурив глаза и сжав кулаки. «Собираться с духом… может тот, у кого этот дух есть…» – горько усмехнувшись этим мыслям, она направилась следом за старухой. Та поджидала за дверью, и больше в широком коридоре никого не было.
– Ну, пошли, – кивнула старушка. – Бер ждет.
– Проводи меня к сыну, прошу, – в глазах Юлии стояли слезы.
Агафья впервые по-настоящему строго взглянула на нее.
– Не будь как дитя, без согласия Бера тебе его не увидеть. Так что чем быстрее ты поговоришь с ним, тем для тебя же лучше. Поверь.
Плечи Юлии опустились. Спину невыносимо ломило.
– Веди, – ответила она и на заплетающихся ногах отправилась вслед за низенькой старушкой.
– Вот я и привела ее, батюшка-Бер, – она посторонилась и подтолкнула Юлию вперед себя.
Бер встретил ее широкой улыбкой. Улыбкой человека, чувствующего себя хозяином положения. Глаза же его при этом смотрели, кажется, в самую душу Юлии.
– Ну, здравствуй, – пророкотал он самодовольно. – Зря ты от меня бегала. Знала же, что я не отступлюсь, – он усмехнулся. – Только себе и мне проблем нашла, а все равно вышло по-моему!
– Дай мне взглянуть на сына! – Юлия выпрямилась – только она знала, каких усилий это стоит, и твердо смотрела на Бера.
– Ежели вести себя хорошо будешь, да на мои условия согласишься – не только увидишь! Но и растить, и воспитывать его будешь. Вместе со своим суженым.
– Отец моего сына погиб, защищая меня и еще не родившегося младенца, которого ты похитил. И погиб он из-за тебя! Или ты забыл? – глаза ее вспыхнули ярко-лазурной ненавистью, испугавшей даже Бера.
– Успокойся, голуба моя…
Бер отступил на шаг как бы ненароком. Но с виду казалось – он и бровью не повел. При желании он хорошо умел скрывать свои чувства.
– Успокойся и оглядись повнимательнее…
– Что, неужели Велемир вернул его в мир живых?
Юлия стала театрально осматриваться и только тут заметила тихо сидящего позади, на лавке, Вячеслава.
– А! Увидела! Надеюсь, что и узнала? – Бер выглядел очень довольным. – Вот тебе и суженый… Когда я его в первый раз встретил, он, между прочим, собирался сделать тебе предложение!
Брови Юлии изумленно взметнулись, и маленькая родинка над левой бровью придала ее лицу еще более недоверчивое выражение, которое странно диссонировало с острой тоской и грустью в глазах. Именно так она сейчас смотрела на Вячеслава. Тот же сидел, опустив глаза в пол, и ни на что не реагировал.
– Да, и здесь, кстати,
Юлия пристально вглядывалась в человека, о котором говорил Медведь. И не понимала, чему больше не верит – глазам или ушам. Вячеслав выглядел абсолютно равнодушным ко всему происходящему. Она снова удивилась тому, как сильно он осунулся и похудел. Мышцы его, несмотря на спокойную позу, были напряжены. Создавалось ощущение, что воздух вокруг него пульсирует и струится, подобно мареву.
– …и в доказательство моих добрых намерений, – продолжал Медведь, – ты не только увидишь сына, но и проведешь с ним ночь. Конечно, под присмотром Ставра и Грома. Сама же ты можешь делать все, что угодно. Тебе запрещается только покидать пределы усадьбы. Да тебе это и не удастся… Теперь можешь идти и обнять сына, – разрешил он и добавил двусмысленно: – Ведь не зверь же я, в конце концов.
Юлия мгновение помедлила, глядя на Вячеслава, который так ни разу и не поднял глаз от пола. А потом стремглав бросилась прочь из комнаты.
– Почему ты не поддержал меня?! – тон и голос Медведя разительно изменились, когда он, насупив брови, подошел к сидящему демону. – Я сдержал слово! – рыкнул он. – Она здесь и вы можете жить в счастье и любви! Но она должна сама, по собственному желанию принять лютичей. По доброй воле, а не по моей прихоти, понимаешь?! И это не моя прихоть, а воля богов, которую мне перед смертью поведал жрец!!
Вячеслав хранил молчание, но внимательно слушал слова Медведя. Так слушает человек, которому отчаянно не хватает информации для выводов.
– Сам Велемир противился этой воле, за что и поплатился сполна. После его же запугиваний твоя суженая и пустилась в бега… Но Мара помогает мне, и сын с матерью воссоединились здесь, в священном месте силы! Это судьба! А от судьбы не уйдешь. Да и надо ли?
Вячеслав жадно внимал ему. Но после последних слов Бера задал тому вопрос, свидетельствующий о том, что слушал он плохо.
– А ты так уверен, что эта ваша Мара ведет тебя?
Бер удивился.
– Жрец часто ходил в навь и говорил там с ней. Она же в свою очередь говорила с ним от лица всех ныне забытых богов. Забытых и преданных русским народом. Боги простили нас, как прощают родители своих заблудших детей. Разве можно упускать такой шанс?!!
– Хорошо, – наконец ответил Вячеслав. – Хорошо. Я поговорю с ней. Но с глазу на глаз – так она сможет больше открыться мне.
– Слава богам!
Под это восхваление Вячеслав покинул покои Бера, который остался там, явно намереваясь праздновать скорую победу.
…Юлия не могла поверить своим глазам, когда старая Агафья привела ее в маленькую светелку с низким потолком, расположенную на втором этаже постройки. Поднимаясь по узкой, как ущелье, скрипучей лесенке, она несколько раз чуть не упала, путаясь в складках длинного сарафана. Ее восторг не могло поколебать даже то, что под дверью светелки сидели на полу два человека, ненависть к которым в ее душе была лишь немного меньше, чем к самому Беру.