Последние сумерки
Шрифт:
Она поморщилась, потерла лоб, как человек, в голове которого никак не может уложиться некая мысль или понятие.
– К тому же… – добавила Юлия, подражая его недавнему тону. – К тому же – как на это посмотрит твоя подруга?
– Стефания мне никто!!! – воскликнул вампир, уже не заботясь о сне младенца. – Волею судеб я оказался втянутым в это! И отчасти благодаря тебе… Ты не знаешь, как часто я думаю о том, что лучше бы было мне погибнуть тогда, разбившись о подножие адского храма! Я не просил и не хотел, чтобы эта чокнутая спасала меня, превращая в то, чем я сейчас являюсь… То есть – я раньше так думал, –
При упоминании о волках Юлия сжалась в комочек и умоляющим взглядом попросила не подпустить лютичей-оборотней к ее сыну.
Антонио одним неуловимым движением вскочил на подоконник и исчез в капризной весенней ночи, просто шагнув вниз.
И никто из них не заметил, как от входа в спальню неслышной поступью отошла Стефания, сверкая в темноте гневным, полным презрения взглядом. И как через несколько мгновений ее губы искривились в жуткой улыбке человека, а точнее – вампира, знающего, что делать.
Следом за Антонио Стефания стремительной темной тенью унеслась прочь из дома, когда-то принадлежащего Дону Карлосу. И в котором она и спасенный ею Антонио жили со дня его «гибели».
Юлия зябко передернула плечами. Поправила одеяло, укрывавшее сына, вздохнув, откинулась на подушки и прикрыла глаза.
Конечно, Антонио прав, думала она, стиснув руками виски. Когда-то она с радостью, ну или с благосклонностью приняла бы предложение потомка Гауди. Страстный испанец, боготворящий ее, в прошлом очень сильно ей нравился. Но потом был Дон Карлос, а после Белояр. И Юлия отлично знала, что именно она стала причиной того, что Антонио теперь – вампир. И как сложно ему сдерживать порывы Стефании уничтожить ее, Юлию. Ведь когда-то из-за нее погиб тот, ради кого Стефания отринула бога и стала слугой дьявола.
Юлия пришла к мысли, что решение этого непростого вопроса придет к ней в том самом месте, где человек делает выбор. Так говорил Карлос. В Саграде Фамилии. Там, где она впервые узнала, что является ангелом, где в первый раз расправила крылья.
Юлия решила дождаться Антонио и попросить его приглядеть за сыном, пока она в месте ВЫБОРА решит все окончательно и бесповоротно.
…Гром и Ставр, перекинувшись волками, рыскали в окрестностях Барселоны, постепенно сужая круг поиска. И постепенно приближались, сами того не зная, к месту, где Юлия прятала сына Белояра. Кровь лютичей, текшая в жилах ребенка, звала их. И они неуклонно шли к цели, время от времени вжимаясь в землю или прячась в небольших рощицах и кустарниках, когда зоркими волчьими глазами замечали черную тень, несущуюся по небу.
Вдруг волки резко остановились и замерли, неотрывно глядя на темный силуэт здания на вершине холма. Не звериные, а людские эмоции проявились на их мордах. Радостный, ликующий блеск в смотрящих на необычное строение желтых глазах. Подобие улыбки на оскаленных волчьих мордах. Даже пар, исходящий от их дыхания, как будто изменился. Мощные тела хищников словно окаменели – только блеск глаз и клыков да вибрации дыхания выдавали их. Волки будто чего-то ждали от особняка на холме, не обращая внимания ни на что вокруг.
Их долгое наблюдение увенчалось успехом.
Стремительная темная
Толкаясь и смеясь, Гром и Ставр ринулись в холодную еще воду. И долго плавали и плескались, затевая шумные баталии, норовя окунуть друг друга с головой. Потом, выйдя из воды, они по очереди протиснулись в узкую расщелину между скал и скрылись в темной пасти пещеры, вход в которую был незаметен до тех пор, пока не уткнешься в него носом.
…Юлия услышала приближающиеся шаги Антонио и поднялась ему навстречу. Когда тот вошел в комнату, она быстро, не дав ему ни мгновения, сказала:
– Я еду в Саграду Фамилию. После этого ты получишь мой ответ. Вызови мне такси, пожалуйста…
– Зачем так рисковать?!
Антонио впился взглядом в глаза-хамелеоны.
– Сегодня я не заметил поблизости тварей, преследующих тебя, но чем черт не шутит? Я могу сам отвезти тебя… Или дождемся сумерек, и я отнесу тебя в этот проклятый дом, губящий жизни и души людей!
Глаза Юлии блеснули голубым льдом, и она резко, даже сама не ожидая такого от себя, ответила:
– Будь то волки или люди – они не тронут меня. Им нужен мой сын. И в первую очередь ему нужна защита, а я как-нибудь обойдусь сама. Так что я еду туда одна. Если ты не вызовешь мне такси, я пойду пешком.
Антонио вздохнул, отвернулся и, выходя из комнаты, сказал:
– Хорошо. Машина скоро будет.
Юлия села на край кровати. Кровати, на которой когда-то они с Карлосом любили друг друга. Именно об этом тот рассказывал Антонио тогда, на вершине башни Рождества… Она нежно погладила сына по светлым мелким кудряшкам, которые задорно топорщились на его голове. И в который раз поразилась тому, что такие страсти кипят вокруг этого маленького комочка плоти, а он спокойно себе посапывает.
Быстро скинув халат, Юлия оглядела себя в зеркале. После чего натянула джинсы и уютную малиновую кофту с капюшоном, которую она приобрела когда-то в магазине детских товаров, зайдя туда, как и все мамы, в поисках чего-то особенного для ребенка. Сунула ноги в черные лаковые «трактора», замотала шею длинным пестрым шарфом, который когда-то связала сама. Взяла в руки сумку и стала мерить шагами комнату, слушая, не подъезжает ли к дому машина.
Наконец раздался скрежет колес по гравию и незримый водитель просигналил несколько раз.
Она бросила беглый взгляд на сына – тот спал здоровым крепким сном младенца. Никакой шум сейчас не мог бы его разбудить. Улыбнувшись ему доброй и грустной улыбкой, она закинула сумку на плечо и пошла вниз, по пути высматривая Антонио. Того нигде не было видно.
Спустившись, Юлия обнаружила, как он что-то втолковывает водителю такси, давая тому четкие инструкции и держа в руках несколько банкнот.