Последнее танго

Лещенко Вера

Веронька, смогу ли я тебя увидеть вновь?

Веронька, пришел мой час, пора мне погружаться,

И увезут меня туда, где застывает кровь.

Припев:

Мне не забыть тебя, очей твоих,

Твоей улыбки, голос твой и песни «МАМА»,

Но оттого душа болит, и сердце ноет вновь.

Нежданно

мир стал тесен и суров.

Прощай, дитя мое, любимая моя.

Веронька, я помню, мы гуляли по Одессе,

Веронька, я дарил тебе охапки белых роз,

Веронька, нам по булыжной бы катить в карете.

Меня ж везут туда, где застывает кровь.

Веронька, судьба моя и песня моя главная,

Веронька, дороже у меня нет в мире никого,

Веронька, ты звездочка моя, ты светишь и сегодня,

Когда везут меня туда, где застывает кровь.

Слушая Верочкин голос по скайпу, я не вникала в ритм стиха, рифму, обороты речи, но взглянув на текст на экране компа, поняла, что работа предстоит нелегкая.

Только одно я знала точно, что строка «МЕНЯ Ж ВЕЗУТ ТУДА, ГДЕ ЗАСТЫВАЕТ КРОВЬ» ляжет в основу всей песни.

Хотя сегодня мы так не говорим и не выражаемся, но я почему-то представляла себе именно Петра Константиновича, произносящего эти роковые слова.

С каждым последующим разговором с Верочкой я напевала ей очередной куплет, потом припев, и она слушала, подпевала и соглашалась. Во время работы над стихом мне хотелось побольше узнать о последних днях жизни Петра Лещенко и тот факт, что одним из мест его заточения была тюрьма Джилава – Jilava и что умер он в тюремной больнице в Тыргу Окна (Targu Ocna), побудил во мне желание ознакомиться с кое-какими материалами, доступными на англоязычных сайтах, хотя и предчувствовала, что информация будет страшной…

Не вникая в подробности, могу сказать, что если бы умершие в Тыргу Окна заключенные ожили, то зашевелилась бы земля вокруг: сколько их было сброшенных в общие безымянные ямы?

Никто не знает.

Петр Лещенко был румынским подданым, и решение советских властей заточить его в одну из румынских тюрем было гениальным! С глаз долой – из сердца вон! Кто в СССР в начале 50-х не знал песен Петра Лещенко, и конечно, даже в ГУЛАГе его невозможно было бы упрятать без следа, а вот в Румынии…

«И никто не узнает, где могилка его…»

Только в начале 90-х годов имена некоторых уничтоженных, в большинстве своем румынских граждан (после смерти которых остались родные, близкие или друзья), появились на немногочисленных надгробиях.

Вот так родились мои строчки:

ВЕРОНЬКА, ТЫ ПОМИНАЙ МЕНЯ МОЛИТВОЙ ИСПОВЕДНОЙ.

ВЕРОНЬКА, Я В ЗЕМЛЮ СЛЯГУ БЕЗ НАДГРОБИЙ И КРЕСТОВ…

Хотя в варианте Петра Константиновича нет упоминания

смерти, но услыхав последний куплет песни, Верочка с волнением в голосе сказала, что эти слова являются как бы завершением фразы: «МЕНЯ Ж ВЕЗУТ ТУДА, ГДЕ ЗАСТЫВАЕТ КРОВЬ». Она опять-таки подпевала мне и уже перед концом разговора сказала, что никогда Пете ничего не посвящала и вот именно в этой песне ей так по сердцу слова о «молитве исповедной» и, как бы высказанное вслух предчувствие Петра, что сляжет в землю без надгробий…

Песня эта – их недосказанные слова друг другу на прощание.

В то время я не задумывалась о том, что Верочка может не дожить до окончания работы над песней.

Но она ушла…

Мы завершаем историю любви – оплаканную, рассказанную, но теперь уже поющую для всех нескончаемое танго любви – танго, носящее ласковое имя женщины, которую Петр Лещенко звал «ВЕРОНЬКА».

ВЕРОНЬКА

Веронька, ах как же тяжко мне с тобою расставаться.

Веронька, уж не придется мне тебя увидеть вновь.

Веронька, пришел мой час, и вот пора мне погружаться,

И повезут меня далеко, где навеки застывает кровь.

Припев:

Мне не забыть,

Как ты взглянула на меня своими дивными очами.

Мне не забыть

Твоей чарующей улыбки и как пела ты о «МАМЕ».

Душа болит!

С тобою, Веронька, сегодня мы расстались навсегда,

И без тебя нежданно мир стал мне так тесен и суров.

Прощай, дитя мое, души моей отрада и любовь.

Веронька, я помню, мы с тобой гуляли по Одессе.

Веронька, как я дарил тебе охапки белых роз!

Веронька, нам по булыжной бы катить в карете с песней,

Но повезут меня далеко, где навеки застывает кровь.

Веронька, ты поминай меня молитвой исповедной.

Веронька, я в землю слягу без надгробий и крестов.

Веронька, звездою ясной озари мой путь последний,

Как повезут меня далеко, где навеки застывает кровь.

Я решила не искать более совершенной рифмы к слову «РОЗ», так как куплет должен был кончаться строкой: «Как повезут меня далеко, где навеки застывает кровь». И от «охапок белых роз» не хотелось отказываться … Сегодня я бесконечно благодарна судьбе, что стало возможным наше с Верочкой краткое общение.