Последнее решение
Шрифт:
Улица Дирка Бондари была шириной не больше двух метров. Ее освещали редко расставленные электрические фонари. По обеим сторонам тянулись ряды дверей, украшенных знаками продуктовых и лекарственных складов, святилище-часовня находилась — разве могло быть иначе? — внутри небольшого контейнера. Над овальным, снабженным броневыми дверями входом был изображен сорманитский символ — ребенок, несущий крест. Рядом поместили светящуюся табличку с сообщениями и извещениями. Даниель прочел несколько надписей — приглашение на церемонию венчания, совместное чтение Библии, размышления над словами Сормана, коллективную работу по строительству детского парка отдыха. Чувствовалось, что жизнь здешнего малого общества вблизи святилища была довольно интенсивной.
Даниель толкнул дверь часовни. Дверь скрипнула, вздохнула и приоткрылась на ширину ладони. Изнутри просочился слабый свет. Даниель
Мир был сотворен — учили книги — двумя равными силами: Добром и Злом. Нет никаких гарантий, что при окончательных расчетах победит именно Добро, а грех будет наказан. Не будет никакого Последнего Суда, а лишь Последняя Битва, в которой слуги света пойдут против сил тьмы. Их сила будет зависеть от количества приверженцев, количества душ, которые прошли по жизни праведным либо неправедным путем. А посему каждый верующий обязан поддерживать Добро всем своим существованием. Тяжкой работой, порядочностью, покорностью, милосердием… Меньшее значение сорманиты придавали миссионерской и созерцательной деятельности, хотя существовали среди них такие ордена, как Зеленый Круг. Богу Яхве и его двум сыновьям они служили делами. Каждое доброе деяние — капля энергии, влитая в мускулы ангелов, вставших в ряды бойцов во время Последней Битвы; каждое зло питает гордыню демонов. Даниель понимал, что его интерпретация сорманитства, та, какой он ее запомнил с детства, — слишком проста. Однако знал, что религия отца, хотя сам он отверг ее обряды, достаточно серьезно формировала его личность. Сорманитская доктрина прекрасно согласовывалась с гладианской Хартией Прав. Сорманиты были небольшой, но решительной и последовательной в своих действиях религиозной сектой. Места для колонизации они выбирали всегда в тех системах, в которых светские законы не вступали в противоречие с их религиозными взглядами. Гладианские кодексы, суровые, но однозначные, написанные языком «да-да, нет-нет», их устраивали. Впрочем, сорманитов, нацию работящую и практичную, охотно принимали во многих мирах. Они получали привилегии и земли, а взамен осваивали дикие планеты, заниматься которыми было не так уж много охотников.
Свет в часовне неожиданно дрогнул, за спиной у Даниеля раздался скрип. Он тут же обернулся. В приоткрытых дверях мелькнула тень, послышался звук удаляющихся шагов. Даниель поднялся с колена, еще раз взглянул на лики замученных пророков и вышел. Коридор-улица был пуст.
Даниель включил коммуникатор, но никаких сообщений с «Ганса Гейнца Эверса» не обнаружил. Зато поступила очередная информация с гиперпространственной станции, касающаяся катастрофы. Большинство сервисов передавало одинаковые, наверняка прошедшие цензуру сведения. Несколько региональных передатчиков, которым пока еще удалось сохранить толику независимости, добавили горсть слухов. Официально утверждалось, что трагедия произошла во время транспортировки большой группы людей. Прошла серия пульсаций, нарушивших работу гравитационных катушек, что, в свою очередь, дестабилизировало гиперпространственный проход, вернувшийся в состояние естественного квантового хаоса, а это не позволяет пересылать через него какие-либо объекты. Репортеры сообщали о гибели нескольких пассажиров, капсулы переброски которых не были своевременно удалены из прохода. Были пострадавшие и среди команды Дирака. Разумеется, все время не забывали напоминать, что в действительности катастрофа произошла более четырех месяцев тому назад — столько времени требовалось мчащейся со скоростью света информации о трагедии, чтобы дойти от Дирака до звездной системы Мультона.
Даниель выслушал все это, не останавливаясь. Он хотел посетить дом своих дедов, в котором многие годы назад воспитывался Дирк, и надеялся застать там кого-нибудь из родственников или знакомых отца либо узнать, где они сейчас живут.
К сожалению, по указанному компьютером адресу размещалась контора большой экологической фирмы, торгующей на Танто петроядными бактериями. Представитель фирмы, модно
— Танто развивается! — сказала женщина, когда поняла, что Даниель не намерен ничего покупать либо продавать. — Фирмы могут здесь быстро и неплохо заработать, но для этого необходимо очень хорошо знать ситуацию. Предыдущая фирма специализировалась на проектах улучшения структуры каменистых поверхностей. Они сделали все, что полагалось, и убрались. Мы продаем штаммы микроорганизмов, создающих почву. А также консультируем тантийцев. Знаете, наша фирма дала жизнь уже почти пятистам миров. Мы превращаем в чернозем даже чистый гранит!
— Как вы думаете, я смогу где-то отыскать нужную мне информацию?
— Пойдите в ратушу. Там наверняка сохранились архивы… Ведь это замкнутая колония. Они должны регистрировать все персональные и имущественные изменения в городе.
— Благодарю и прошу извинить за беспокойство. — Даниель слегка поклонился.
На прощание женщина подала ему руку в мягкой темной регенерационной перчатке. Одновременно он уловил тонкий, но вполне ощутимый аромат. У него защекотало в носу, по коже пробежали мурашки, губы повлажнели. Он почувствовал возбуждение. Женщина смотрела на него, мило улыбаясь. Сейчас она казалась ему не только модно одетой, но и симпатичной… даже красивой и чрезвычайно притягательной.
— Я улетаю сегодня вечером! — решительно сказал он, сдерживая нарастающее желание. Черт побери, у этой элегантной женщины были синхронизирующие духи, активировавшие его гормональную систему. Вероятно, она постоянно пользовалась ими, чтобы завлекать клиентов, которые, разумеется, направлялись к ней в офис, предварительно обзаведясь защитными вкладышами, так что косметика вызывала у них разве что симпатию лично к ней и предлагаемым через нее продуктам фирмы. Обычные переговоры. Но Даниель не был готов к таким встречам, вдобавок за время пребывания в узилище его организм был очищен от былой защиты. С этим у него были сложности еще на Гладиусе, когда перед отлетом он попал в несколько гормональных рекламных узлов. Он совершенно неожиданно принялся покупать вовсе не нужные предметы, ибо к этому его принуждали молекулы реклам, проникающие сквозь кожу и с кровью поступающие в мозг. Вот уж не думал он, что подобное может случиться в сорманитском городе.
— Бога ради, простите. — Женщина была явно смущена возникшей ситуацией и нервно рассмеялась. — Я ожидаю серьезного клиента, вы застали меня во время подготовки. О Господи… Не думала, что это может так действовать. Знаете… мы могли бы…
— Весьма благодарен за информацию, — процедил он сквозь зубы и быстро вышел. Он все еще чувствовал возбуждение, к тому же его бесило, что он потерял над собой контроль. В который раз он убеждался, насколько все еще не готов к жизни в этом мире. Долгие годы он провел в замкнутой армейской среде, вооруженный новейшей защитной техникой, поддерживаемый собственным искусством, организацией и законом. Теперь, лишенный всего этого, он стал более податливым на ловушки мира, чем даже обычный обыватель.
Он долго успокаивался. Не спеша добрался до шумного перекрестка и там увидел яркую рекламу, приглашавшую в салон развлечений.
ИГРАЕШЬ-ВЫПИВАЕШЬ-БЕСЕДУЕШЬ! — вещали мигающие буквы. Даниель направился туда. Для того чтобы успокоиться, ему необходимо было выпить. Там же он мог получить какую-нибудь информацию о родственниках. И — самое главное — его очень интересовало, какие развлечения позволяют себе серьезные и умерщвляющие мирские искушения сорманиты.
Он был удивлен. Они позволяли себе очень многое. Алкоголь, наркотики, виртуалы, туман секса и даже суперсовременные и модные со времен коргардского конфликта дозаторы биологической ауры. В салоне было несколько десятков человек, скрывающихся за мерцающими голоширмами, сидящих у стойки, танцующих на небольшой площадке. Помещение было довольно тесное, неуютное из-за характерной для всего города тяжеловесной архитектуры, заполненное светом и шумом. Здесь Даниель чувствовал себя хорошо. Со времен армейской службы он знал такие увеселительные заведения и такой тип веселья. Места, в которых бывали танаторы.