Последнее прости
Шрифт:
– Не знаю, как ответить на этот вопрос честно. Конечно, так примитивно я не думал. Но в подсознании… Короче, признаю себя виновным в полном объеме.
Олег сел. Слава посмотрел на Сергея. Тот пожал плечами и прошептал: «П-ц! Подсознание! То, чего не хватало прокурору! Ты знаешь этого Диму бзикнутого? Он мне папки носил в генпрокуратуре. У него сейчас оргазм от этого подсознания. Видишь, речь в блокноте правит».
– Олега Витальевича я знаю больше года. С тех пор, как моя дочь Анна начала
– Что можете сказать о сути отношений между супругами Калининами? – спросил прокурор. – Было заметно, что полноценного, скажем так, мужчину тяготит необходимость ухаживать за калекой?
– Ой, ну как вам сказать. Ничего такого он мне не говорил… Но я женщина, я видела. Конечно, тяго… ну, как вы сказали. Ну, это не большая радость, разумеется.
– Приведите конкретные примеры, если можно.
– Ну, какие примеры. Прихожу я, к примеру, за дочерью… Я не хотела ей позволять оставаться там на ночь, потому что они нерасписанные. Прихожу. Он мне открывает, в комнату провел, а сам бежит к жене. Лекарства давать, уколы делать, горшки выносить, извиняюсь за подробность…
– Ваша мысль понятна, – вмешался судья. – Вы описываете свои впечатления от ухода за больным человеком, но у вас нет примеров того, что Калинина этот уход именно тяготил. Что он не жалел и не любил свою жену. Таких примеров нет?
– Ну, какие примеры. Говорю ж, я там редко бывала. Может, дочь моя Аня что-нибудь вспомнит… А насчет «любил» – я просто не знаю, что и сказать. Ну, я вас умоляю. А то ему некого было любить.
Сергей шепнул на ухо Славе: «Вот черт. Забыл. Хотел Олегу на этот случай гранату принести».
– У Олега Калинина была женщина?
– Ну а как же! Такая вся – в кино, что ли, снимается. Он ее как увидит…
– Что происходило с ним, когда он ее видел? Он ее видел в вашем присутствии? Пожалуйста, только факты.
– Допустим, он ее не видел в моем присутствии. Но мне же дочка рассказывала.
– Полагаю, вы можете сесть. То, что видела ваша дочь, она сама нам расскажет.
– Анна Сергеевна Самошкина, – томно произнесла Аня за трибуной. – 1990 года рождения. Не замужем.
– Анна Сергеевна, – обратился к ней судья. – Большая просьба: общие наблюдения относительно деталей ухода за больным человеком нам не сообщать. Это сделала ваша мать. Лично у вас есть что сказать по существу рассматриваемой ситуации?
– Какой ситуации?
– Хотел ли Олег Калинин избавиться от жены, поскольку она ему стала мешать? Скажем, по причине появления другой женщины.
– Ну а как же.
– Как понимать ваше заявление?
– Вот вы моей маме не дали сказать. А я видела. Своими глазами. Она приходит к ним, эта Катя, при живой – пока еще живой – жене. А он
– Внятнее, если можно.
– А внятнее, – торжествующе произнесла Аня, – я вот что скажу. Вышла я нечаянно в прихожую, а он ей сначала сапоги надевает, молнии застегивает, потом зацеловывать начал… Вот просто всю. Мне даже стыдно стало…
У входа в зал раздался шум, возбужденный разговор, потом из-за руки охранника, придерживающего дверь, показалась взъерошенная голова Стаса. «Сука! – отчаянно прокричал он. – Ну, просто сука драная! И еще просила, чтоб я на ней женился! Да я лучше сдохну!»
– Наведите порядок, – ровно сказал судья. – Объявляется перерыв до завтра.
Глава 12
Посиневшая от холода Катя схватила за руку выходившего Сергея, тот бросил на ходу: «Некогда. Совсем. Времени мало. Перерыв до завтра».
– Но что там? Скажи хоть два слова.
– Да хреново.
Катя в панике бросилась к выходившей Ирине.
– До меня очередь не дошла, – сухо сказала та. – Там были эти гастролерши…
– Аня и Вера?
– Они… Извини, мне нужно домой.
Катя застыла посреди двора, вдруг рядом с ней оказался Стас. Красный, взъерошенный, дрожащий.
– Не, ну ваще, – сказал он. – Бошки им, что ли, поотрывать…
– Я уже поняла, что произошло, – погасшим голосом сказала Катя. – Давай пройдем туда. Мы увидим Олега. Его оттуда выведут.
Олег вышел в сопровождении конвоя, опустив голову. Катя и Стас стояли молча, почему-то ни один из них не решался его позвать. Он сам вдруг резко повернулся в их сторону, сказал: «Катя… Проводи ее домой, сынок. Не переживай». Его увезли.
– Ты хочешь ко мне? – спросила Катя.
– А куда мне деваться? – потерянно ответил Стас.
Они приехали к ней домой, сели в гостиной, не раздеваясь.
– И че теперь делать? – вдруг сказал Стас. – Все, что ли?
– Что значит – все? Есть Олег, у него есть мы, еще ничего не решено.
– Прикончат его на зоне бандюганы, – серьезно сказал Стас. – Войну он им устроил. Следак сказал, когда вчера приходил у нас искать чего-то.
– Кто приходил?
– Сергей.
– Он сказал, что Олега прикончат?
– Да нет. Я это говорю. Он сказал, что войну он какому-то Эдику объявил. Потому нас отправлял за границу.
– Да. Еще и это. Подожди. Я позвоню.
Она взяла телефон.
– Сережа, я вспомнила вот что. Из тех, кто с Милой тогда был в больнице, Марина осталась жива. Если надо, она приедет, я ее привезу. Мила ее любила. Марина понимала, что она хочет сказать. Ну, и вообще. Она все знает.
– Хорошо, пишу телефон.
– И еще. Профессор Вятский. Не знаю, как он все это может расценить, но он тоже знает очень много.