Последнее прости
Шрифт:
– Надеюсь. Да, подруга эта, блондинка с дрожащими руками, – она тебе как?
– Так же, как и тебе, – хмыкнул Слава. – Допрашивать надо. Что-то она тряслась больше всех.
Алексей сидел в своем кабинете и пытался собраться с мыслями. Систематизировать то, что пока не вписывалось в систему. Он, сорокалетний, свободный мужчина, имел какой-то опыт общения с женщинами. Было одно болезненное воспоминание, когда девушка, спокойно расставшись с ним после ночи любви, поехала в загс с другим. Он переживал, пережил и сделал для себя вывод: он – не роковой мужчина. Чего и следовало ожидать: наука всегда
Он сел в машину к немолодой и не очень красивой женщине. Да, в даме что-то есть. Поэтому он так легко согласился поехать к ней домой. Он не ошибся: она действительно незаурядный, глубокий, непонятный человек. То есть ему интересно ее узнавать. Ну, и самое главное. Он не обладает столь бешеным темпераментом, чтобы возжелать чужую женщину с первого взгляда. Он и не возжелал. Но вдруг почувствовал такую страсть, какой не испытывал никогда в жизни. Алексей был не настолько невинным, чтобы не понимать, что произошло. Да, какой-то стимулятор ему явно подсыпали. Он проснулся рано утром, посмотрел на помятое, в морщинках, вроде бы совсем незнакомое лицо, на седые спутанные волосы, вспомнил свои ночные безумства… И с трудом сдержался, чтобы не прижать Ирину к себе. Ему вдруг захотелось здесь остаться, не пойти на работу, забыть обо всем. Что это было? Пролонгированное действие препарата? Разбуженная этим препаратом чувственность? Или просто он никогда не встречал такой женщины, ни на кого не похожей, страстной, сильной и в то же время ранимой и гордой? В ее жизни сейчас что-то сложное происходит. Он это понял.
Он тихонько встал, принял душ, оделся, склонился над кроватью. Ирина открыла глаза.
– Привет, – сказала она. – Уходишь? Может, позавтракаешь?
– Я опаздываю. Мне нужно кое-что сделать до лекции.
– Возьми с собой что-нибудь на кухне. Перекусишь по дороге. Если бы ты подождал, я бы тебя подвезла.
– Ну, что ты. Поспи еще. – Он погладил ее по щеке и быстро вышел.
Ирина окликнула его.
– Мобильный свой назови, я сейчас наберу, у тебя будет мой.
Так они расстались. Алексей взял телефон, посмотрел на ее номер. Зачем-то. Он запомнил его с первого раза. Он зажмурил глаза, крепко, как в детстве, когда загадывал желание. Алексей его загадал. Он хотел опять встретиться с Ириной.
Глава 9
Стас провел вечер с Аней в ночном клубе. Настроение было неважное. Выпивка его не поправила. Вот чувствовал он: что-то неприятное она ему скажет. Вид у нее был какой-то неприступно-загадочный. Ну, и сказала. Выбрала время, когда они медленный танец танцевали, прижалась и говорит:
– Ты хочешь, чтобы я никуда не уходила?
– Ты чего, переночевать у нас собираешься? Я не знаю. Отец дома.
– Нет, вообще, чтоб никогда не уходила.
– Не понял.
– Дурак, что ли? Я, можно сказать, предложение тебе делаю. Ну, замуж за тебя хочу. Так понятно?
– Понятно. Только че это вдруг?
– Это называется
– А чего ты вообще раскипятилась?
В общем, испорченный вечер оказался. Ругались они в клубе и всю обратную дорогу до ее дома. Он даже не поцеловал Аню на прощание. Махнул рукой и пошел.
Вошел в квартиру. Отец оставил для него свет в прихожей и на кухне. Сам не спит видно тоже. В его комнате из-под двери пробивается неяркий свет настольной лампы. Стас не стал к нему заходить, прошел на кухню, открыл холодильник, залпом выпил бутылку холодной минералки. Посмотрел, может, выпивка какая-то осталась с поминок, но ничего не обнаружил. Голова, впрочем, и так была тяжелая. Добрести бы до кровати и уснуть поскорее, только чтоб Анька не приснилась со своей женитьбой.
Стас прошел в свою комнату, побросал на пол снятые вещи, залез под одеяло, накрылся с головой, закрыл глаза. Его качнуло на волне сна. И вдруг сильный спазм сжал горло, грудь, отдался острой болью в желудке. Он хотел закричать, позвать отца, но крик не получился. Стас, весь в холодной испарине, с трудом поднялся, сделал несколько шагов и упал навзничь. Олег вбежал в его комнату тут же, услышав стук падающего тела. Он схватил сына на руки, дотащил до кровати, бросился в ванную за мокрым полотенцем, нашел в аптечке камфару.
– Сынок, проснись, скажи, что случилось. – Он с ужасом видел, как синеют губы сына, как черные тени появляются под глазами.
Олег набрал ноль три, прокричал адрес:
– Срочно, мой сын умирает!
Все остальное он опять видел, как в замедленной съемке. Это было каким-то ужасным повторением. Врачи, склонившиеся над Стасом, уколы, массаж сердца… В это время Стас вдруг захрипел, и его вывернуло прямо на подушку.
– Это отравление, – повернулся к Олегу врач. – Сильное, возможно, химическое отравление.
– Он умирает? – еле выговорил тот.
– Он в тяжелом состоянии. Везем в реанимацию. Собирайтесь быстро. Сейчас позвоню, чтобы с носилками поднимались.
– Не нужно носилки, – прохрипел Олег.
Он завернул сына в одеяло, поднял и понес к машине. По дороге он держал руку на пульсе Стаса. Достал телефон, нашел номер Сергея.
– Это Олег Калинин. У меня вроде сына отравили… Мы в Склиф едем. В реанимацию.
Сергей нашел Олега у двери реанимации.
– Быстро говорите. Где он был? Что пил-ел дома?
– Был с девушкой в клубе. Потом, я слышал, на кухню заходил. Наверное, пил что-то… Потом… упал у себя. «Скорая» приехала через пять минут. Что-то кололи. Глюкозу вроде, не знаю.
– Я вызываю бригаду, сейчас заедут за ключами от вашей квартиры, все там посмотрят, что надо – возьмут на экспертизу. Ключи сюда же завезут. Вам дома нужно все выбросить – продукты, напитки, понятно?
– Да. Звоните.
Сергей позвонил Славе, потом вместе с Олегом стал нетерпеливо смотреть на дверь.
– Калинин, – произнес, появившись, врач.
– Что? – рванулся Олег.
– Ваш сын жив. Без сознания еще. Похоже на отравление синильной кислотой.
– Но… это же… – Сергей запнулся.
– Нет. Доза не та. Он, видимо, до того хорошо и плотно поел, что тоже замедлило ее действие. Очень быстро была оказана помощь. Есть антидоты… ну, неважно. Просто такие вещи не попадают в человека случайно. Вот я к чему. В испорченном пирожном яда не бывает. То есть мы должны сообщить в милицию.