Последнее прости...

Блейк Анита

Аккуратно дабы не навернуться с лестницы, все же от выпитого меня пошатывает, возвращаюсь. Замечаю на столе новые порции алкоголя.

– А это откуда? – вырывается у меня гневный вопрос.

Но никто его не слышит. Раскрыв рты, они смотрят на меня. Глаза у обоих сейчас выпадут из орбит. Делаю осторожно круг вокруг своей оси.

– Ну, как я вам?

Молчание мне в ответ.

– Не нравится? – надуваю губки, хватаю первую попавшуюся бутылку со стола и, отойдя в другой конец комнаты, падаю на пол, прислонясь к креслу. У меня в руках оказывается белое вино, видно

кто-то сделал набег еще и на винный погреб. Делаю пару глотков. Говорят нельзя мешать спиртное, а вроде нормально так пошло. Виски, текила, вино.

– Я тут нарядилась для них, – бурчу я. – А они даже комплимент сделать не могут, вот мужики пошли. Сижу тут мерзну. Да ну вас.

Махнув рукой, допиваю бутылку до половины.

Передо мной все плывет. Пытаюсь встать, но, не удержавшись на ногах, падаю на пол. Наверное, от переутомления. На секунду прикрываю веки, пытаюсь прийти в себя и все-таки сдвинуться.

Распахнув глаза, обнаруживаю направленными на меня прищуренные взгляды. Эти двое неотрывно, смотрят на меня. Хитро подмигнув и переглянувшись, одновременно поднимаясь, двигаются ко мне. Диксон скидывает ботинки, а Мартинез расстегивает толстовку.

Несколько раз моргаю, отгоняя непонятную картинку. Трясу головой, ставя мозги на место. Ничего не меняется, они все также направляются ко мне.

– Что случилось? – удивляюсь я.

– Ты говорила, что замерзла, – отзывается Цезарь.

– Вот мы и идем тебя греть, – поддакивает Дэрил.

– Эй, эй, эй! Мальчики, вы что-то попутали! Я пойду, найду одеяло. – Но, новое усилие к подъему так и не увенчалось успехом, снова оказываюсь на пятой точке.

С трудом приподнимаюсь на колени и стараюсь отползти назад.

Охотник с неприкрытым интересом оглядывает меня.

– А мы на что?

Латинос уже стоит в одних штанах. Реднек присоединяется к нему, ловко избавляется от жилетки, и, не расстегивая рубашку, снимает ее через голову.

Меня охватывает панический страх. Что происходит? Я что-то пропустила? Когда это они стали работать так слажено? Где я была в этот момент? Вроде никуда далеко не уходила.

Мужчины опускаются по бокам от меня. Мой взгляд мечется из стороны в сторону, в попытке зацепиться хоть за какое-нибудь объяснение творящемуся. Не проходит и секунды. Притянув к себе, Диксон впивается в губы, держа за затылок, не давая возможности освободиться. Его язык раскрывает мой рот, так как будто заново изучает его. Сама того не желая, отвечаю на этот поцелуй, растворяясь в нем.

В моих мыслях мы остаемся только вдвоем. Но, сидевший рядом Мартинез напоминает о себе, проводя кончиками пальцев по затянувшемуся старому шраму на шее. Затем этот же путь проделывает влажным чуть шершавым языком, вырывая из моего горла хриплый стон.

Оторвавшись от меня, они в четыре руки задирают мою блузку вверх, заставляя выскользнуть из так мешающей им ткани. Предстаю перед ними полуобнаженной. За легкое сопротивление во время этого процесса, получаю вполне ощутимый шлепок по заднице от Мартинеза. Поднимаю на него ошарашенный взгляд и встречаюсь с его глазами, полными обожания. Он наклоняется ко мне.

–

Все будет хорошо. Мы не причиним тебе вреда, – теперь он накрывает мой рот. Прикусывает нижнюю губу, втягивает мой язык, посасывая его. Поцелуй длится слишком долго, отпрянув с шумом вдыхаю воздух. Грудная клетка вздымается, привлекая к себе внимание мужчин. Оба протягивают ладони, сжимая соски, выкручивая, оттягивая, развлекаясь с моей грудью, так как захочется. Минута и тепло разливается по моему телу. Хнычу от охватившего меня наслаждения и не возможности показать это. Они в испуге отодвигаются, но кивком головы указываю, чтобы продолжали.

Поначалу на холодном полу, жестко и неуютно, но когда Мартинез усаживается позади меня, и наклоняет, прислоняя к груди, меня обдает такой волной жара, что я готова сгореть. Вытянув ноги, лопатками вжимаюсь в крепкий пресс Цезаря. Он заводит мои руки себе за шею, требуя, чтобы я сцепила их. Теперь моя грудь стоит торчком, свободная для новых ласк. Пальцы латиноса дразнят, перекатывают небольшие возбужденные горошинки, заставляя мое тело извиваться.

Дэрил протягивает руки к ремню моих брюк, за секунду расправившись с замком, рывком стягивает их, отбрасывая куда-то назад. Выгибаюсь навстречу, помогая ему раздеть меня.

Полностью обнаженная, открытая перед двумя мужчинами, когда то я сгорела бы от стыда, в такой момент. Но сейчас, я рядом с ними, чувствую себя абсолютно защищенной, нет страха перед неизвестным, лишь легкое беспокойство. Только бы не натворить глупостей, но, кажется уже поздно об этом думать. Полностью отдаюсь в их крепкие руки.

Губы Диксона исследуют внутреннюю поверхность моих бедер, раздвигая как можно шире ноги. Щетина как всегда щекочет мою нежную кожу. Грубые покусывания, новый стон, новый всплеск наваждения. Его язык находит то самое местечко, центр удовольствия и играет с ним. Подаюсь навстречу, но Мартинез силой удерживает меня на месте.

Отодвигаясь лишь на мгновенье, чтобы самому снять штаны, приподнимая мои ягодицы, охотник проникает внутрь, по сантиметру проталкиваясь на всю глубину. Подушечкой большого пальца теребит клитор. Из горла вылетает крик, но Цезарь, повернув мою голову к себе, нагибается и целует. Не знаю, с какой стороны придет следующий всплеск блаженства, поэтому просто растворяюсь в происходящем.

Диксон входит медленно, раз за разом, находя новый угол проникновения. Срывая с моих губ стоны. Руки Мартинеза нежно гладят мою поясницу. Полностью отдаюсь во власть чувств, которые вызывают во мне их прикосновения.

Они опять переглядываются, проследив их перемигивания, в недоумении изгибаю бровь. Не успеваю ничего произнести, подхватываемая четырьмя руками, оказываюсь на четвереньках, и Диксон снова входит в меня, бесцеремонно вторгаясь в такое податливое сейчас тело.

Скольжу взглядом по телу Мартинеза и возбуждаюсь еще сильнее, мышцы на его руках перекатываются, когда он опирается на них, чтобы подползти ближе ко мне.

Он готов в любой момент заменить охотника, но не делает, ни малейшего движения. Сама тянусь к нему, к кубикам пресса, обводя языком впадинку пупка.