Последнее испытание
Шрифт:
Одна только мысль не давала ему покоя: кто был тот худой высокий мужчина, оставивший его на пороге сиротского приюта много лет тому назад?..
Глава 19
Лил проливной дождь, крупные капли стучали по песку пустыни Соноран, оставляя в земле миниатюрные кратеры. Впрочем, гигантским кактусам все было нипочем. Янтарно-рубиновые цветки чоллы пестрели повсюду яркими пятнами, сам же песок в утреннем свете казался золотистым.
Под жарким солнцем тихо несла свои воды
У подножия горы Красного Призрака он спешился и расседлал коня:
— Не знаю, когда я вернусь, Саншин. Ты уж подожди, дружок. Отдохни, погуляй тут.
Конь не тронулся с места.
Санни Джой шлепнул его по крупу.
— Вперед! Что я сказал, упрямец ты эдакий!
Саншин остался стоять, где стоял.
— Ну, как хочешь, — пробурчал Ром и, потрепав коня по холке, двинулся к горе.
Тропинка была еле заметна. Отыскать ее мог только человек, хорошо знавший эти места. Да, на лошади здесь не проехать. Лишь бараны с острыми витыми рогами да глупые индейцы поднимаются на гору Красного Призрака, с горечью размышлял Санни Джой.
Тропинка, причудливо извиваясь, то исчезала из виду, то появлялась снова.
— Пожалуй, я уже слишком стар для таких походов, — пробормотал Санни Джой и присел на большой плоский камень из красноватого песчаника — передохнуть.
До пещеры он добрался лишь тридцать минут спустя. Он задыхался. Впрочем, вероятно, во всем виновата эта проклятая пыль!
Вход в пещеру скрывала настоящая стена из плюща вперемежку с ветвями какого-то колючего кустарника. Санни Джой нырнул в эти заросли, раздвинул ветки руками и тут же ощутил знакомый сыроватый запах. На него пахнуло древностью, тленом и тайной.
Он двинулся вперед. Футов через пятнадцать все вокруг погрузилось во тьму. Осторожно продвигаясь вперед, он неустанно отсчитывал шаги, стараясь никуда не отклоняться. Ему не хотелось ступать на следы своих великих и славных предков.
Отсчитав ровно тридцать три шага — когда Санни Джой был еще мальчишкой, приходилось отсчитывать сорок семь, — он остановился и повалился на грязную землю. Всмотрелся во тьму. Тьма, казалось, отвечала ему тем же. Но он знал, что у этой тьмы уже не было глаз, остались одни лишь пустые глазницы.
— Ко Джонг О, я пришел напомнить тебе о твоем обещании, данном народу Сан Он Джо. Народу, которому ты дал жизнь еще до того, как появились на свете белые, хопи и навахо. Слушай же меня, о, древний дух! Мне нужна твоя помощь!
Тьма отвечала ему молчанием.
— В наш роковой час мне нужна мудрость, о. Ко Джонг О!
В самой глубине, где сгустились особенно темные тени, что-то шевельнулось.
Сердце Санни Джоя бешено забилось — от страха и радости одновременно.
— Направь же меня. Ко Джонг О! Ибо я ослеплен горечью и уловками белых, сбился с пути истинного, потерял тропинку к Сан
Шорох и возня продолжались.
Затем вдруг левой руки Санни Джоя, которой он опирался о землю, коснулось что-то теплое. Быстро, еле уловимо, словно пролетающий мимо дух.
Он обернулся. И в тоненьком лучике света, просочившемся под своды пещеры, заметил голый мышиный хвост. Санни Джой так и похолодел от ужаса.
А затем, всматриваясь в безмолвную тьму, сказал:
— И если будет на то твоя воля, то я готов умереть здесь, в пещере! Умереть, ни на что не сетуя, и лежать потом рядом со своими славными предками, которых, к несчастью, так подвел!
Глава 20
Всю ночь через Бриктаун с грохотом проносились товарняки, печально оглашая окрестности протяжными гудками. Но Римо Уильямс крепко спал.
Во сне он опять оказался в Пустоте, и был там не один.
Он ощущал чье-то присутствие. Но ничего и никого не видел — его окружала непроницаемая тьма.
— Есть тут кто? — крикнул Римо.
Ответа не было. Закрыв глаза, он прислушался — в надежде уловить биение чьего-нибудь сердца или шелест воздуха в легких. Но тщетно. Лишь ощущение присутствия и... угрозы.
Открыв глаза, он вдруг увидел узкие блестящие полоски. Неожиданно они исчезли. Словно черная кошка, притаившаяся в темноте, зажмурилась.
Римо растерянно заморгал. Может, ему померещилось? Карие, вернее, ореховые глаза, примерно того же цвета, что у всех мастеров Синанджу, которых он знал.
Римо осторожно двинулся туда, где только что видел мерцание. Остановился. Темнота казалась плотной на ощупь.
— Эй! — окликнул он.
Вместо ответа кто-то нанес ему сокрушительный удар в солнечное сплетение.
Воздух со свистом вырвался из легких, и Римо отпрянул. Такой удар способен нанести только Синанджу.
Откуда-то из темноты послышался хорошо знакомый Римо хрипловатый смех.
Нуич!
Медленно кружась вокруг собственной оси, Римо сплел из пальцев невидимую защитную паутину, отошел на два шага влево, затем на три — вправо. И продолжал кружиться, всматриваясь во тьму и стараясь разглядеть противника.
Но Нуич, единственный из мастеров отступник и предатель, бывший ученик Чиуна, умело сохранял дистанцию.
— А ну, иди сюда, подлая трусливая крыса! — крикнул Римо. — Сразимся, как мужчина с мужчиной!
В ответ холодно прозвучало:
— Ты должен победить меня, выродок! Если, конечно, хочешь вернуться в мир живых...
— Мне ни разу не удавалось прищемить тебе хвост, когда ты был жив, так что все сроки давно прошли. И я не намерен долго с тобой возиться, — ответил Римо, перемещаясь в темноте и стараясь увидеть хотя бы смутные очертания противника. Очевидно. Нуич был одет в черное и чем-то затемнил лицо по самые веки. Пусть только откроет глаза — Римо тут же сразит его смертельным ударом!