Последнее имя - Душа

Ивахнов Антон Леонидович

Глава 8

Девочка проснулась, когда солнце было уже высоко и сочилось тонкими лучами через паутину на стекле окна, под которым она спала. Лучи мягко ложились на пыльную витую лестницу, ведущую на второй этаж дома, и растекались светом по всей комнате.

Лу отбросила рыжую копну сбившихся волос и глубоко вздохнула, часто мигая сонными глазами. Она потерла ладони одна о другую, прогоняя остатки сна, и подняла голову, рассматривая

на потолке красивые узоры, не тронутые временем.

"Конечно, спать было не так удобно, как в настоящей кровати, но все ж лучше, чем на улице. А если бы здесь хорошенько убраться, получилось бы вполне уютное жилище", -подумала девочка.

Она прошлась по комнате, скрипя песком на половицах. Дом внутри был покрыт, как бархатом, толстым слоем пыли серебристого цвета. Эта шерстяная поверхность вовсю блестела, когда с ней соприкасались солнечные лучи.

Девочка поймала себя на мысли, что получает удовольствие от разглядывания окружающих предметов. Она задержалась возле шкафа с книгами, на котором стояла высокая расписная ваза. Сквозь слой пыли можно было рассмотреть фигуру смуглой девушки, что двигалась по тропинке, неся на плече кувшин с водой. Лу провела по поверхности вазы пальцем, сбивая пыль в плотный комок. Потом достала из рюкзака бутылку с водой и сделала несколько глотков, хотя пить совсем не хотелось.

Она также обратила внимание на фигурки солдат в красочных мундирах и с оружием, которые стояли на комоде под стеклом. Лу аккуратно сняла стеклянную крышку, внимательно рассматривая стальных воинов.

"Вечные солдаты апокалипсиса", - с иронией подумала девочка.

Ей приглянулся один солдат с барабаном. Лу показалось, что его игрушечное лицо имело более веселый вид, чем у других, и было чем-то похожим на лицо Щелкунчика. Она покрутила барабанщика в руках. Гладкая сталь игрушки была прохладной на ощупь. Лу поставила солдата на место.

Затем обратила внимание на массивный предмет, что стоял справа от входной двери. Предмет был укрыт целлофановой пленкой и занимал, чуть ли не большую часть комнаты. Лу догадалась по внешнему виду, что это был рояль.

Девочка стянула пленку, поднимая облако пыли, и, затаив дыхание, заскользила худыми пальцами по прохладной лакированной поверхности большого музыкального инструмента. Потом присела на круглый стул, стоящий рядом, и открыла массивную крышку. Импульс пробежал по рукам девочки, а сердце забилось чаще в предвкушении чего-то радостного и таинственного.

Лу закрыла глаза и нежно коснулась черно-белой дорожки клавиш длинными изящными пальцами. Старые механизмы заскрипели, и полилась приятная музыка, наполняя все комнаты дома и каждый уголок души девочки приятным чувством радости и умиротворением. Пальцы ее жили своей жизнью, они двигались по клавишам быстро и непринужденно. В этот момент Лу жила музыкой, а музыка жила в ней. Она извлекала мелодию за мелодией, и в какой-то момент могло показаться, что Лу играет на рояле свою теперешнюю жизнь.

Когда девочка закончила играть, она еще сидела с закрытыми глазами и наслаждалась приятными покалывающими ощущениями во всем теле.

"Надо же, я еще не разучилась играть", - подумала девочка, вставая со стула.

Она решила более детально осмотреть комнаты дома.

На

кухне очень скверно пахло. Это был запах сырого белья, испорченной домашней утвари и старости. Возможно, здесь найдется что-нибудь полезное.

Она выдвигала ящики и открывала дверцы шкафов, внимательно рассматривая их содержимое. После получаса поисков, девочка не нашла ничего мало-мальски интересного, что могло бы пригодиться.

Внезапно дом наполнился громким и визжащим звуком. Этот звук походил на скрип несмазанных механических деталей. Лу вздрогнула и рефлекторно зажала уши руками. Она спряталась за кресло и попыталась рассмотреть источник злосчастного звука.

Звук усиливался громкими звенящими ударами, гул которых воспринимался зловеще. Когда, наконец, Лу услышала звуки кукушки, она поняла, что источником звука, так ее напугавшего, были старинные высокие часы с боем, стоящие в углу, на которые она обратила внимание еще днем.

Громкий механический звук прекратился так же резко, как и начался. В ушах Лу еще отдавалось гулкое эхо так испугавших ее часов.

В этот момент за одной из дверей в дальнем конце комнаты послышалась возня, а потом несколько раз провернулся ключ в замочной скважине.С визжащим звуком, похожим на тот, который издают маленькие поросята, дверь в дальнем углу распахнулась. Лу рассмотрела из-за кресла маленького старичка. Она заметила, какой он низенький и согнутый от старости. Его желтоватое лицо, дряблая кожа которого время от времени ритмично подергивалась, было покрыто пигментными пятнами и красными капиллярными нитками. Начес редких седых волос украшал лысоватую, как яйцо, голову. Что удивительно, на лице особенно сильно выделялись густые кустистые брови, торчащие в разные стороны, как антенны. Тонкие, как ветки деревца, ноги держали тощее тело и непропорционально полный живот.

От давней пыли во рту у девочки пересохло, и начало першить горло. Лу слышала, как в тишине пульсирует кровь в ушах. Захотелось откашляться, но она сдерживалась, боясь себя выдать.

Старичок медленно перешагнул через высокий порог, шумно сопя и кряхтя, и пристегнул дверь к стене с помощью крючка. Потом зевнул, потягиваясь, и покрутил головой в разные стороны, разминая шею.

Он подошел к углу, открыл занавеску и зажег лампадку. В желтоватом свете блеснули резные лакированные рамы образов. Старичок сложил руки, прикрыл глаза и начал что-то бормотать себе под нос. Девочка не могла расслышать, что именно. Он закончил свое бормотание, плюнул на пальцы и потушил лампадку. Потом задернул шторку и поцеловал фотографию, стоящую рядом. После этого, шаркая ногами, старик подошел к высоким часам, достал из ящика длинноносую малюсенькую масленку и смазал старые механизмы.

Девочка внимательно следила за действиями маленького человека, но во всей этой картине имелось одно явное несоответствие, а она пока не могла понять, какое.

Старичок тем временем подошел к большому круглому зеркалу и полюбовался собой. На шее у него красовался серый в мелкую клетку шарф. Старик снял его, вытряхнул, сложил аккуратно уголок к уголку и перемотал шею еще раз. Посмотрел на себя с нового ракурса. Расчесал остатки жиденьких волос и улыбнулся беззубым ртом. Кажется, остался доволен собой.