После
Шрифт:
Толпа взревела.
Жизнь города изменилась навсегда.
_____
Беспокойно ходила Психея из одного конца зала в другой.
— Где же он?! — крикнула она.
Её мозг в бешенном ритме бросался к разным мыслям и образам, она думала, как уйти, убежать, умчаться из города. Очевидно, уходить лучше через восточные ворота, через которые готовится выйти караван в альвийские леса, чтобы в нем затеряться и там, в лесах, найти новый дом. Как она слышала, альвы ещё живы в глубине своих негостеприимных рощ. Но лучше попасть к альвам, чем к серокожим, хотя альвы тоже не люди.
Служанка показалась неслышно
— Госпожа, напротив дома толпятся люди! Госпожа!
— Какие люди? — Психея остановилась и посмотрела на служанку, — так, немедленно…
Она рванула с места быстрым шагом, взяв за руку девчонку.
Пересекая внутренний зал, они подошли к дверям и тогда Психея аккуратно отодвинула дощечку в двери, чтобы посмотреть в щель на улицу.
Около каменной аллеи стояли, неторопливо топчась люди в черных робах с дубинками в руках и поигрывали ими в воздухе, они о чем-то переговаривались и кидали хищные взгляды в сторону дома.
— Подонки! Они пришли за мной… черт, Таврион, где же ты пропадаешь! Как этот кретин мог вывести всех рыцарей из города оставив нас с этими ублюдками в городе! Чтоб его растерзали демоны… Ты, — она обратилась к служанке, — собери только самые нужны вещи в два мешка, остальным слугам скажи, чтобы покинули дом по лестнице в нижний квартал. Живо! Замешкаешься, мы обе умрем!
Служанка дернулась и побежала торопливо, чтобы скрыться в одной из многих дверей.
Уже через четверть часа все было готово. Одна из лестниц позади дома расходилась на небольшой площадке, и вела не к кварталу, а огибала высокое скальное основание дома, заворачивала к тоннелю, который позже выведет к лестнице, ведущей в центральный район. Не все люди знали об этом тоннеле, так как он был весьма неприметным, а сами ступени не просматривались со стороны города.
Нигде ещё Психея так не спешила, она казалась самой себе быстрее ветра.
Ворвавшись в роскошно обставленный дом бывшего префекта войска, ныне считавшегося погибшем в страшной схватке с демонами, люди в черных робах обнаружили лишь опустевшие залы, где-то котел на дровах, что уже не горели, где-то не доготовленная еда, где-то разбросанные вещи, а где-то опрокинутое кресло. Но здесь больше не было ни души. Сбавив ярость, черные робы стали, поплёвывая на мраморный пол, осматривать шкафы и сундуки на предмет наличия драгоценностей.
_____
В ближайшее время в городе изменились все порядки.
С момента ухода рыцарского войска прошла неделя.
За эту неделю люди в черных робах успели проделать огромную работу, изменив городскую жизнь до неузнаваемости.
Оставшиеся после погромов истинные жрецы, верные верховному жрецу города Протелеону и его приспешники, после недолгого обсуждения приняли решение приступить к воплощению временного порядка, что станет, однако, лишь прологом к построению того города, образ которого завещали им их великие и мудрые предки.
В лучах света, лежащих на лицах скульптур, в которых отраженно страдание мысли, висел зал, в центре которого сидели на ступенях десятки старцев в мантиях, но много среди них было и молодых.
В центре зала за аналоем, но без книги, стоял Протелеон.
— Эта ужасающая война, — говорил верховный жрец, — самая ужасная из всех войн, что когда-либо переживал этот континент. Но она дала шанс для человечества построить новый мир. Отсюда, мы, сломив тьму, начнем освободительный поход. Кто освободит мир,
Аплодисменты.
Длительные аплодисменты.
Лучи солнца вспыхнули ярко, прежде чем скрыться за рваниной пепельных небес.
— Мы все, собравшиеся здесь, — продолжал Протелеон, — давно знаем, что должно быть сделано. Осталось лишь распределить роли на данном этапе. Младшие братья наши со своими приспешниками должны немедля расправиться со всем главами гильдий и мастерами, настроенными против нас, их списки мы раздадим сейчас, каждый сделает свою часть дела. Отряды ополченцев, возглавляемые лояльными нам командирами, немедленно должны занять все укрепления в городе, все четыре входа и башни подле них, а также установить патрули. Наши старшие собратья немедля приступят к написанию текстов новых законов. Собравшись в ближайшие дни, мы утвердим все подготовленные законы. Оставшиеся рыцари должны хранить верность городу.
Вновь аплодисменты.
Неистовые длительные аплодисменты.
Речь наполнялась силой. Лицо старца становилось все более грозным и одушевленным, глаза широко раскрылись, борода тряслась.
— После столь долгой ночи, наконец наступает день. Наши могучие боги, которые дали нам нашу землю, создали этот мир, чтобы мы жили в нем, славя их величие, наконец-то пролили свет, пробивший купол тьмы и зла, накрывший наш город. Этот город построен во славу богов, и боги не позволят его разрушить, помните об этом до конца. Культура дарована нам богами, когда великий хозяин неба снизошел, то вручил нашим предкам огонь, он начертал первые символы на песке холодного северного берега, и завещал хранить эти символы людям, — Протелеон возвел вверх кулак и стал потрясать им, — Тот огонь, что горит в кострах ничто по сравнению с тем огнем, который зажигается культурой и горит внутри нас, это истинное божественное пламя! Наша культура, это дар богов! Поэтому враги всегда могут убивать нас, вытаптывать наши поля, разрушать наши стены, но им никогда не сломить нашей культуры!
По завершению собрания молодые жрецы получили списки от старцев и, спустившись через многие этажи, вышли на ступени пред колоссальным зданием библиотеки, где их уже ожидала толпа, составленная из свор в черных робах с дубинками. Жадные до насилия юные бедняки, поигрывающие палками, стали радостно приветствовать своих лидеров.
Тем вечером вновь начались погромы и убийства.
Черные своры обыскивали квартал за кварталом, башню за башней, дворец за дворцом, в поисках своих врагов, чья смерть уже свершилась на бумаге и теперь лишь должна была стать трагичной явью.
Они врывались и палками избивали их жен и прислугу, запинывали детей, душили всех домашних питомцев, крушили мебель и утварь, а найдя самих приговоренных, жестоко расправлялись с ними, забивая дубинками до смерти. И после этого, забирая все драгоценности, уходили, оставляя за собой плач сирот и вой вдов; не трогающие их души страдания слабых ничтожеств, не постоявших ни за город, ни за свои судьбы, и недостойных сочувствия людей в черных робах.
А утром они были везде.
Черные робы стояли на каждом углу, следя за тем, как рабочие переносят запасы из дворцов и башен в громадные внутренние амбары Библиотеки. Везде на стенах стояли ополченцы, пока рыцари шли длинной нестройной колонной в Библиотеку, там они поднимались в верхний зал и вновь приносили клятву чести городу и его богам, а также верховному жрецу города, хранящему порядок, дарованный богами, хозяевами небес.