После потопа
Шрифт:
Дети были подавлены открывшимся зрелищем гораздо больше взрослых. Среди младших уже слышались всхлипывания. Но и Виктору Калашникову, и Юрию Сухоцкому, и Роману Никаноровичу, и Лизе сейчас было не до утешений.
Они лишь понукали отстающих — "Скорее! Скорее!" — да тревожно поглядывали на шкалы приборов. Примерно за час безостановочного движения колонна миновала центр Города, перейдя по мостам через оба рукава Реки, и свернула направо, на Российский проспект. Затем они повернули налево и, оставив по правую руку массивные серые корпуса областной клинической больницы, а по левую — красивые крепостные ворота, вышли
Уровень радиоактивного фона в этих местах был уже заметно ниже. Но они столь же быстро продолжали идти на север по старым кварталам Города, среди небольших двух-, трех- и четырехэтажных домов, обсаженных толстенными каштанами и липами. Виктор лишь меньше стал обращать внимания на темп движения, а начал внимательнее оглядываться по сторонам.
Вот разбитая витрина продовольственного магазина. На полках — пусто. Лишь валяется среди битого стекла раздавленная пачка печенья.
Вот армейский грузовик, притертый к стене. Труп шофера навалился на руль. На голове — противогаз. Рядом с грузовиком — еще два трупа в общевойсковой форме, тоже в противогазах. Что-то показалось в них Виктору странным. Преодолевая брезгливость, он уставился на них, стараясь понять, что же его обеспокоило. Трупы были в бронежилетах, но без оружия. На них не было даже поясных ремней. На трупе с офицерскими погонами не было ни пистолетной кобуры, ни планшета. Все трупы носили явные следы разложения.
Через четверть часа Виктор увидел лежащие рядом три трупа в противогазах, в морской форме, с повязками патруля. Все трое — без оружия, правда, с поясными ремнями. Но магазинные и гранатные подсумки пусты, пуста и пистолетная кобура у офицера.
Вблизи пакгаузов у железнодорожного переезда Виктор увидел то, что не только встревожило его, но и заставило подозвать Юрия.
"Видишь?" — просто спросил он.
Сухоцкий кивнул. Труп крепко сложенного парня в кожаной куртке, без противогаза, лежал лицом вниз. На спине его куртки виднелось несколько пулевых пробоин. Под трупом — большое пятно едва подсохшей крови.
Труп, в отличие ото всех, встреченных до этого, был явно свежим. На этот раз рядом с ним валялось и оружие — старая немецкая автоматическая винтовка G-3, еще, правда не снятая полностью с вооружения армии ФРГ. Она была без магазина. Юрий наклонился, подхватил винтовку, дернул затворную рукоять — и на асфальт выскочил стандартный натовский патрон калибра 5.56. Юрка снова наклонился, поднял патрон, сдул с него пыль, и, оттянув затворную раму, загнал его обратно в казенник. Закинув винтовку за плечо, он, не говоря ни слова, двинулся дальше, заняв позицию в хвосте колонны.
Дети заметно устали, а многие из тех, кто помладше, то и дело начинали хныкать. Многие начали тайком отсоединять противогазные трубки от фильтров, чтобы дышать было посвободнее. Роман Никанорович уже несколько раз обращался к Виктору:
"Не пора ли устроить привал, а? Дети же… Им тяжело". — Его голос глухо доносился из-под противогазной маски.
Виктор
"Нельзя садиться на землю. Радиоактивная пыль. А стоя не отдохнешь".
Колонна проходила мимо последнего на окраине микрорайона из стандартных многоквартирных домов. Впереди виднелись лишь особнячки старой немецкой постройки и отдельные коттеджи, выросшие лет десять-пятнадцать назад, во время строительной горячки.
Вот и последняя девятиэтажка. А за углом — две фигуры в кожаных куртках, с автоматами Калашникова наперевес.
"Стоять!" — громкий властный голос того, что повыше, не заглушенный противогазом, слышен всей колонне. — "Это что еще за демонстрация жертв Чернобыля?" — произнес он фразу, непонятную для большинства школьников, родившихся уже через много лет после Чернобыльской катастрофы. — "А ну, снять противогазы!"
Никто не спешил выполнить команду, и тогда высокий крикнул громче и злее:
"Я сказал — снять, мать вашу…" — и в подкрепление своих слов пустил над головами короткую очередь из автомата.
Дети стали поспешно стягивать противогазы, с удовольствием вдыхая воздух, который больше не надо было прокачивать через фильтр усилием собственных легких. Однако к удовольствию примешивался страх — люди с автоматами не внушали добрых предчувствий.
Юрий, остававшийся в хвосте колонны, пригнулся, и, прячась за спинами, осторожно шмыгнул в проулок между домами. Тревожно оглядываясь, он быстрым шагом направился по двору в сторону перекрестка, на котором стояли двое в коже.
Тем временем низенький автоматчик, оглядев ряды молча стоящих школьников, широко улыбнулся:
"Глянь-ка, Серый, сколько телок!" — С этими словами он подошел к одной из школьниц и ловким движением цапнул ее за грудь левой рукой. Девчонка взвизгнула и попробовала отшатнуться, но короткий сунул ствол автомата ей под подбородок и угрожающе зашипел:
"Только попробуй, дернись!"
Роман Никанорович импульсивно бросился вперед и с криком — "Как вы смеете! Хам! Прекратите немедленно!" — толкнул не ожидавшего такого напора автоматчика в плечо обеими руками. Дальнейшее превратилось в калейдоскоп мгновенно сменявших друг друга событий.
Виктор тоже рванулся было вперед, но высокий упер ствол автомата прямо ему грудь, вынуждая остановиться.
Коротенький отступил от толчка на шаг назад, запнулся и упал.
Юрий вынырнул из-за угла, залег за кустами в палисаднике перед домом и вскинул винтовку.
Короткий, не вставая с асфальта, матернулся сквозь зубы, и выпустил навскидку длинную очередь из автомата. Несколько пуль ударили Романа Никаноровича в грудь и он рухнул лицом вперед.
Юрий поймал короткого в прицел и плавно нажал на спуск, ухитрившись не промазать и всадить ему единственную пулю куда-то в левый бок.
Высокий непроизвольно дернул головой на выстрел, ствол его автомата качнулся в сторону от Виктора, и тот, не упустив момента, вцепился обеими руками в автомат. Они стали вырывать друг у друга оружие и, потеряв равновесие, покатились по мостовой.
Юрий в несколько прыжков преодолел расстояние до места схватки, и, улучив мгновение, когда высокий оказался сверху, пытаясь придавить автоматом горло своему противнику, с размаху обрушил ему на голову винтовку, затем еще и еще раз. Высокий как-то весь обмяк и повалился набок.