После Нуля
Шрифт:
Но наблюдение ничего не дало. Ни через полчаса, ни через час, мы не заметили никого, кто мог бы показаться нам подозрительным. Пара худых, бездомных собак, которые пробежали по соседней дороге, и несколько стаек ворон, которые покружив над нами, улетели в сторону рощи, не были расценены нами как опасность, и мы, направились навстречу с мёртвыми жрецами Арахны.
– Я первый, Слава следом. Кривой и Палец - прикрываете сзади.
– объяснил я расстановку.
До здания ТБУ (тракторно-бульдозерное управление. прим. автора.) Мы дошли совершенно беспрепятственно, но абсолютно не спокойно. Предчувствие того, что вот-вот случится непоправимое, не покидало
"Надеюсь, ты ошибался, маленький пиздюк. Надеюсь" - подумал я, проходя в приоткрытые, металлические ворота. Двадцать метров и мы уже стоим у деревянной двери, ведущей внутрь административного здания, которое, кстати, было построено заодно с огромными боксами.
– Я тут был раньше.
– тихо, почти шепотом произнёс я.
– Расположение немного помню. Поэтому действуем так: Костя - ты тут, на входе. Дверь держи открытой и смотри по сторонам. Если кто появится - сразу кричи. Кривой - ты в коридоре, стоишь и смотришь в темноту, в сторону гаражей, если кто появится, действуй так же - ори нас. Я с сыном наверх. Нам нужно не больше пяти минут, потом сразу уходим. Слава - делаешь всё, что я прикажу. Всем всё понятно?
Парни молча закивали головами в знак согласия, и я распахнул дверь, предварительно убрав щит за спину и достав кинжалы.
– Я ничего не чувствую.
– сказал я сыну, стоя перед той самой лестницей, ведущей на второй этаж, и на ступенях которой, немного выше, должны лежать два трупа, трёхдневной давности.
– Ты о чём? – спросил меня сын.
– Должен быть трупный запах. – ответил я ему.
– За три дня он просто обязан был появиться.
– Может там сквозняк сильный?
– предположил сын.
– Возможно. Но всё равно, будь осторожен и держись за мной.
– предостерёг его я, ступая на бетонные ступени.
Поднявшись на площадку между первым и вторым этажей, я всё-таки увидел два тела. Оба лежали головами вверх, а всё вокруг и они сами, были перепачканы засохшей, черной кровью.
Я жестами, показал сыну, что собираюсь, так сказать «повторно» убить, одного из них, на что Слава развёл руками и пожал плечами, словно спрашивая: "Зачем?" Изобразив на лице злость, я указал ему на правый от нас труп, а сам двинулся к левому. В два огромных шага я вскочил наверх и вонзил кинжал в затылок мёртвому телу. В тот же момент, сын, подскочил к "своему" трупу и одним мощным ударом секиры, перерубил ему позвоночник у самого основания шеи.
Когда я решил подстраховаться и повторно убить мёртвых, я, конечно, допускал такое, но всё же то, что случилось дальше, заставило меня удивиться. Оба трупа, от наших ударов пришли в движение. Они не вскочили, не бросились на нас, они просто зашевелились, словно в судорогах задергали конечностями и через секунду замерли, умерев окончательно и теперь уже бесповоротно.
– Да ну нахуй.
– сильно округлив глаза, сказал сын.
– Чего? Что ты сказал?
– спросил я его, услышав, как он матюгается.
– Ты где таких слов набрался?
– Ты меня всё больше удивляешь.
– ответил мне на это Слава.
– От тебя и от твоих бойцов нахватался. Или ты думал, что я никогда материться не начну, когда вокруг такая хуйня творится?
– Не матерись. Хотя бы при мне, а то накажу.
– грозно сказал ему я.
– Ясно?
– Да пап, извини. Само вырвалось.
– немного
– А ещё говорят, типа, что мёртво - умереть не может. А мы вот убили мёртвых. Это как так получилось, а пап?
– Потом разберёмся.
– ответил я ему и принялся быстро обыскивать тела.
Судя по их цвету кожи и тому, что они были совсем тёплыми, убили мы не покойников, а совершенно живых людей. Так же, на их телах, отсутствовали какие либо ранения, кроме тех, что нанесли им мы. А вот то, зачем мы сюда пришли, я нашёл довольно быстро. Сосудов действительно было два. Они висели на одной цепи, на шее того человека, которому сын только что перерубил хребет, и были похожи как две капли воды на тот амулет, что красовался на шее Смеда, в нашу последнюю встречу. Два плоских, прозрачных овала стекла или какого-то иноземного материала, были аккуратно приделаны к толстой, по виду очень тяжёлой серебряной цепи, которую сын, своим ударом, рассёк надвое. На ощупь они были тёплые. И это было совсем не человеческое тепло, оставшееся от убитого человека. Совершенно чуждое нашему Миру тепло, сочилось сквозь эту стеклянную поверхность, перетекало в мою ладонь, и быстро распространившись по всему телу, даровало мне самоуспокоение и неуместное данной ситуации умиротворение...
Внезапно, яркие лучи восходящего солнца ударили по моим глазам, на мгновение, ослепив меня. Я закрыл глаза руками и, пошатнувшись, сделал шаг вправо.
– Ты что творишь?!
– услышал я знакомый голос. Крепкая рука схватила меня за одежду и дёрнула в сторону.
– Сдурел что ли? Свалишься же!
Когда ко мне вернулась возможность нормально видеть, я осмотрелся. Плоская крыша пятиэтажки, на которой я стоял, была мне знакома. Это была крыша того самого дома, который я планирую сделать своим замком. Подбежав к противоположному краю, посмотрел вниз, в сторону двора и приятно удивился увиденному: два дома, стоящие напротив друг друга, с обеих сторон были соединены широкими, метров в пять, стенами, высотой в три этажа, образовывая тем самым квадрат, с большим внутренним двором. По верху обеих стен были устроены двускатные крыши, а в стене с восточной стороны был огромный проём, закрытый изнутри массивной металлической решёткой. Внизу, во дворе, десятки людей, под руководством наставников, обучались ратному делу, отрабатывая приёмы фехтования.
– Я смог! Я сделал это!
– вскрикнул я, не в силах сдерживать радостные эмоции и именно в этот момент, обратил внимание на одну странность. Серость домов и серость возведённых стен, была изрядно разбавлена фиолетовым! Люди, что были снизу - все одеты в фиолетовые одежды, те самые, двускатные крыши, на стенах, тоже покрыты чем-то фиолетовым. Да и само крыша, на которой я сейчас стоял, отражая солнечные лучи, обдавала меня фиолетовыми отблесками.
– А что это такое? Почему всё фиолетовое?
– спросил я, поворачиваясь в сторону человека, который минуту назад спас меня от падения вниз.
– Ну, ты даёшь. Сам же это придумал, и сам меня об этом спрашиваешь.
– ответил этот человек.
– Ты что, совсем рехнулся?
Я присмотрелся и заметил, что лицо человека, с которым я разговариваю, покрыто глубокими морщинами, а волосы его белы, словно свежевыпавший снег. Но тот ужасный шрам, что проходил ужасной бороздой, через левую сторону его лица, оставался неизменным.
– А ты постарел.
– произнёс я, продолжая рассматривать лицо Смеда.
– Сколько у тебя прошло лет? И почему мы снова встретились?