После нас
Шрифт:
С началом второго этапа Апрельской революции, когда к власти пришел президент Наджибулла, Сарвари был направлен послом в Монголию. Он был арестован в Кабуле моджахедами полевого командира Ахмадшаха Масуда после падения правительства Наджибуллы в 1992 году. После того как сторонники Масуда своими артобстрелами превратили в руины большую часть Кабула и под натиском войск Гульбеддина Хекматиара отступили в свою «вотчину» – долину Панджшир, Сарвари находился в одной из панджширских тюрем Масуда.
Основные репрессии, которые теперь вменяли Сарвари, развернулись в Афганистане в период нахождения у власти бывшего премьер-министра Хафизуллы Амина, по приказу которого глава государства Нур Мохаммад Тараки был задушен у себя
Русские – великая нация
Пользуясь тем, что в посольстве да и на работе в Москве наступили новогодние каникулы, я решил посвятить время, свободное от передачи оперативной информации, организации встреч с представителями местного истеблишмента. Мой выбор пал на министра иностранных дел, так как, по отзывам, глава МИД был человеком очень образованным, интеллигентным, умным и доброжелательным. Посоветовал встретиться с Рангином Дадфаром Спанта мне директор афганской дипломатической академии при внешнеполитическом ведомстве товарищ Гайрат, который в 80-е годы учился в Москве и отлично говорил по-русски. По словам Гайрата, министр опирался в своей работе на старую дипломатическую школу, большинство представителей которой учились в СССР, а потому питал большое уважение к русским.
Через моего товарища, начальника управления информации и печати МИД, мы договорились с министром о встрече, и уже 11 января я сидел в его кабинете. Родом из иранского племени, но увидевший свет в афганском Герате, Спанта в свое время учился в Кабульском государственном университете, а затем продолжил учебу на политолога в Турции и Германии. Он свободно говорил на дари, пушту, турецком, немецком и английском языках. Спанта обрадовался, что ему не придется думать по-немецки, которым он владел в совершенстве, и наша беседа протекала сначала на английском, а затем и на дари.
С первых же минут диалога министр дал понять, что нынешний уровень взаимодействия между Исламской Республикой Афганистан и Российской Федерацией ниже обоюдных возможностей двух стран.
– Хочу проинформировать вас, что, к сожалению, уровень наших обменов, экономического и торгового сотрудничества ниже существующих возможностей, притом что межгосударственные отношения, основанные на принципах дружбы и добрососедства, можно назвать судьбоносными, – сказал он. – Российская Федерация поддержала Афганистан на международном уровне после коллапса режима «Талибан». Она же выразила поддержку нашей позиции и в Совете Безопасности ООН, и в других международных организациях, являясь членом Совместного совета по координации и мониторингу за выполнением Лондонского Соглашения по Афганистану, – продолжил глава афганского внешнеполитического ведомства. – Это взаимодействие можно назвать очень хорошим. Россия поддержала Афганистан и в вопросах, касающихся реконструкции национальной армии, и в ряде других начинаний, – отметил Спанта.
Когда министр узнал, что я в Афганистане тружусь уже много лет, он откровенно обрадовался, поняв, что ему не придется произносить формальные фразы. И тогда он перешел к деловой части.
– Российская Федерация обладает огромными
Отвечая на вопрос о наиболее перспективных сферах взаимовыгодного сотрудничества, глава МИД произнес: «Я думаю, что к таковым можно отнести сотрудничество в области нефте- и газоразработок, а также в других масштабных проектах – таких как строительство дорог и гидроэлектроэнергетика».
– Россия – одна из важных стран, оказывающих влияние на наш регион. Пусть мы и не прямые, но все же соседи, – подчеркнул собеседник, отхлебнув чаю из фарфоровой чашки. – В Афганистане проживает много людей, получивших образование в России, большое количество афганцев умеет разговаривать по-русски, и это должно быть использовано для укрепления сотрудничества между двумя странами. Мы должны использовать кредит отношений прошлого, которое проистекает из наследия СССР, и привнести его в настоящее. Но мы также должны смотреть вперед, чтобы открывать новые горизонты сотрудничества, – отметил министр.
По его словам, он часто и откровенно обсуждал эти насущные проблемы со своим российским коллегой Сергеем Лавровым.
– Я думаю, что у России и Афганистана существует общий для наших стран подход к проблеме терроризма, который угрожает обоим государствам. У нас это движение «Талибан», в России – это чеченские террористические группировки.
Рассказывая о своих впечатлениях от недавнего официального визита в Россию, министр отметил, что это была его первая поездка в РФ.
– Когда я был в Санкт-Петербурге, то посетил там Институт Востока, разговаривал с тамошними профессорами. Ведь в «прошлой» жизни я был преподавателем и в своей преподавательской работе использовал многие труды и публикации ученых этого института, – сказал министр. – Хочу поблагодарить вас лично за возможность передать российскому народу мои слова искреннего восхищения. Вы – великая нация! Дружба между нашими государствами очень важна для нас. Мы должны смотреть вперед, а не оборачиваться в прошлое, – сказал Спанта.
По завершении встречи я испросил у министра разрешение сделать пару его фотографий, на что он ответил любезным согласием. Москва сразу опубликовала это интервью, а СМИ разнесли его по городам и весям. Я передал опубликованный в Интернете текст в афганское Управление информации и печати, и Спанта его прочитал. Впоследствии я очень тесно контактировал с работниками МИД ИРА, порой встречая среди них своих старых знакомых, что позволило мне получить мидовскую привилегию заезжать на своем автомобиле с афганскими номерами внутрь периметра министерства по спецпропуску. Однако уже вскоре, когда столицу захлестнула кровавая волна террора, привилегия была упразднена, машину приходилось бросать в городе и платить местным бачам (маленьким парнишкам) за присмотр. Но зато с того самого времени процедура аккредитации для всех российских журналистов, прибывавших в Кабул с краткосрочными командировками, была упрощена и сокращена по времени до предела.
Министру я явно понравился, и уже вскоре в мой адрес стали приходить приглашения на участие в неформальных встречах со Спантой, которые он проводил с иностранными журналистами, аккредитованными в Исламской Республике. Они, как правило, проходили в самом красивом столичном саду, который раскинулся возле двух рукотворных озер и водопада на территории министерства иностранных дел. После разговоров о политике обычно происходил ужин на открытом воздухе, в ходе которого Спанта рассказывал гостям о своем видении ряда международных и региональных проблем, впечатлениях от недавних зарубежных визитов, причем делал это на различных иностранных языках.