После нас - хоть потом
Шрифт:
Влад почувствовал, как кровь отлила у него от лица. Он выпрямился и, сунув руку за пазуху, с ненавистью уставился на противника. Видимо, это его и спасло - туземец удивился и подарил ему еще одну секунду…
…Стальное лезвие бесшумно выскользнуло из рукоятки, и все в степи замерло, отпрянув…
С сияющей смертью в руке Влад шагнул вперед, но сделать ничего не успел. Не потратив зря ни мгновения, всадники развернули зверей и погнали их прочь. А спустя секунду в седле оказался и противник Влада.
– Йо!..
–
Не помня себя и чуть не плача от пережитого унижения, Влад размахнулся и кинул нож в спину туземцу - в ненавистную, оплетенную сухими мышцами спину. Нож не был предназначен для метания, да Влад, впрочем, и не надеялся поразить противника, - метнул скорее от избытка чувств, как камень. Клинок влепился плашмя между лопатками, но в это миг над степью сверкнуло, взвизгнуло, и подоспевший металл, промахнувшись по ножу, ударил туземца в голову.
Коричнево-черный зверь, всхрапнув от ужаса, резко подался вниз, к земле, и мертвый всадник завис на секунду в воздухе с раскинутыми ногами и с наполовину снесенным черепом. Металл ударил еще раз, не дав ножу долететь до земли каких-нибудь пары дюймов, а Влад даже не догадался залечь, стоял и, не веря, смотрел на дело рук своих…
Потом из травы поднялась Чага и подошла, волоча за собой кистени. Седого и Рыжей видно не было - не решались встать без команды. Чага взяла за повод коричнево-черного зверя, и он поднялся, дрожа и косясь на распростертое тело хозяина. Повернулась к Владу, и тот растерялся, увидев ее глаза. Впервые Чага смотрела на него со страхом.
– У тебя больше ничего нет?
– спросила она.
– Ничего, - сказал он.
– Честное слово… Ты прости меня, Чага. Так получилось…
В молчании они подобрали скинутый во время погони скарб, навьючили зверей, избавив Седого и Рыжую от лишнего груза.
– Чага, - сказал Влад.
– Ну что ты, глупая? Главное, живы…
– Нас теперь никто не примет, - проговорила она.
– Ни одно семейство. К нам теперь даже никто не посмеет приблизиться… Мы теперь для всех - Приручившие металл…
– Можно подумать, мы с тобой раньше никогда не прикасались к металлу?
– хмуро сказал Влад.
– Прикасались… Но об этом никто, кроме нас, не знал.
Влад взял Чагу за плечи, повернул к себе лицом, и она, к его удивлению, не вырвалась, подчинилась.
– Чага, - сказал он.
– Да не все так плохо! Они нас теперь боятся, понимаешь?.. Прости, но, в конце концов, лучше неправильно выжить, чем правильно умереть!
Закусив губу, она смотрела с тоской в сторону серо-зеленой припавшей к земле рощи.
– Жить одним тоже неправильно, - сказала она.
23
И лишь к вечеру, когда добрались до привала, Влад понял, что
– Ничего не понимаю, - признался Влад, озираясь.
– Здесь что, стало опасно?
– Нет, - сказала Чага. Подняла ковшик, осмотрела. Ковшик был хороший, новый. Вернулась к разложенному на земле скарбу, положила находку рядом.
– А чего же они тогда испугались?
– Нас, - негромко отозвалась Чага, развязывая тюк.
– Не может быть!
– поразился Влад.
– Когда ж они узнали?..
Чага вздохнула.
– В степи не скроешься…
Так… Система оповещения у них, надо признать, на уровне. Видимо, тут же разослали гонцов по всем семействам… И те, в свою очередь, тоже… Влад еще раз оглядел балку и почувствовал себя неуютно. Все-таки одно дело, когда ты сам избегаешь людей, и совсем другое, когда люди избегают тебя… Милые, славные люди, готовые в любой момент изломать тебя голыми руками…
Ясно, как воочию, он снова вдруг увидел грязь, медленно продавливающуюся между чистыми пальцами хищно ступающей ноги, и от ненависти потемнело в глазах… Хватит! Побегал я от вас! Теперь вы от меня побегайте!.. Балка была брошена, как селение, отданное завоевателю без боя…
Прихрамывая (все-таки повредили коленку, мерзавцы!), Влад подошел к купальной яме бросить в загоревшееся лицо горсть воды, но, увидев отражение, задержал руку. Хорош! Лоб рассажен кистенем, щека ободрана… Завоеватель. Железный хромец.
Запрокинул голову, осмотрел кроны и, выбрав дерево, полез за топливом. Сбрасывая хорошую сухую ветвь, увидел сквозь разрыв в листве Чагу. Низко опустив голову, она сидела на корточках возле гаснущего костра, и в руке у нее был обломок ветки, о котором она, кажется, забыла. Бедная девочка… Угораздило же тебя связаться…
Впрочем, когда он доволок ветвь до места, костер уже исправно пылал, а сама Чага усердно вычесывала Седого.
– Слушай, - сказал он, отбивая сучки рубилом.
– Объясни мне вот что… Ты взяла в руки металл, и тебя оставили в степи, так? А в других семействах об этом знали?
Костяной гребень на секунду замер, потом двинулся снова - чуть медленней.
– Наверное, нет, - сказала она.
– Наши никому не успели передать…
– А если бы успели?
– спросил Влад.
– Вот ты изгнанник. Ты едешь по степи, а навстречу тебе другое семейство. И оно знает, за что тебя оставили… Они от тебя убегают?
– Нет, - сказала Чага.
– Они меня убивают.
– Почему? Ты же Приручившая металл!
Чага обернулась.
– Ты не понимаешь, - сказала она.
– Приручившие - это не те, что прикоснулись к металлу. Это те, кого металл слушается.