После нас - хоть потом
Шрифт:
В 2001 году правопреемница Советского Союза Российская Федерация, презрев в очередной раз исторический опыт, решает восстановить чреватый сглазом гимн на музыку Александрова. Текст в новой редакции, естественно, снова принадлежит Сергею Михалкову, который, возможно, и сам не подозревает о своей зловещей способности наводить порчу в глобальных масштабах.
«Двенадцать плюс два плюс два… - испуганно бормотал мальчуган, вырисовывая цифру за цифрой, - получается шестнадцать. Две тысячи один плюс шестнадцать…»
Грядущая дата грозно
В тот вечер он выпил впервые.
– Слушай, Ефрем, - с некоторой неловкостью проговорил Портнягин, дождавшись конца истории.
– А разве Суслов независимость в семнадцатом получил?
В отличие от стариков юное поколение в большинстве своём весьма скверно запоминает дату последнего государственного переворота, особенно если переворот был именно демократический, а не тоталитарный. И причина тут даже не в том, что молодёжь не чувствует за собой вины, поскольку произросла позже - так сказать, на развалинах предыдущей державы и вживе её в глаза не видела. Просто новая власть обязательно преподаст недавний развал страны как нечто светлое и прогрессивное. Ну и кому интересно запоминать такой скушняк?
Иное дело старики, заставшие историческое событие, не покрытое ещё полипами идеологии, то есть во всей его мерзопакостной наготе. И рады бы забыть, да поди попробуй!
Поэтому нетрудно было предвидеть, что Ефрем сейчас злобно фыркнет и намылит Глебу холку за дремучее невежество. Вместо этого старый колдун недоумённо сдвинул космы бровей и поскрёб в собственном затылке.
– Да Бог его знает, - тоже вроде бы слегка смутившись, отозвался он.
– Я ведь в календарь памятных дат лет десять уже не заглядывал… Да и телевизор мы с тобой, почитай, не смотрим…
– И что?
– ошалело переспросил Портнягин.
– За десять лет дата в календарях перепрыгнула?
Ответить кудеснику не дали: пришёл постоянный порядком надоевший клиент и, по обыкновению, заныл, запричитал с порога.
– Что ж это за времена такие настали, Ефрем Поликарпыч!
– сетовал он.
– Ничему верить нельзя. Уже и приметы врут…
– Часто?
– Да то и дело!
– Ну, например?
– Все до единой!
– Да ладно тебе!
– урезонил Ефрем.
– А скажем такая: кто себя плохо в детстве вёл, до пенсии не доживёт…
– Есть такая примета?
– ужаснулся посетитель.
– Точно говорю! Кого из пенсионеров ни спроси - каждый золотым ребёнком был. А остальные, видать, повымерли. Так что ты конкретней, конкретней давай… Какие именно тебе приметы врут?
– Ну вот, например, плюёшь-плюёшь через левое плечо - и всё, видать, мимо да мимо…
– Стало быть, бес попался увёртливый, - объяснил колдун.
– Или вот позавчера, - обиженно продолжал гость, - зачесалась левая ладонь. К убыткам, значит.
– Та-ак… И что?
– Всё равно долг выколачивать пришли, - с убитым видом поведал клиент.
Кудесник задумался на миг.
– А вот, скажем, входишь ты в подъезд, - начал он издалека.
– Тьма - кромешная. И вспоминаешь, что есть такая примета: щёлкнешь выключателем - свет зажжётся… Щёлкнул, а он, зараза, не зажигается! Почему? Очень просто - хулиганьё лампу кокнуло… А назавтра заходишь в тот же подъезд: щёлк - горит! В чём дело? Кто-то из жильцов новую лампочку ввернул…
Клиент слушал с напряжённым вниманием, кивая чуть ли не при каждом слове.
– Так вот, в астрале, мил человек, то же самое, - проникновенно и доходчиво втолковывал Ефрем.
– Особенно в некромире. Столько хулиганья, прости Господи, что светлые силы лампочки вкручивать не успевают… образно говоря… Оберегом пользуешься?
– Н-нет…
– А! Тогда понятно… Ты ж против хулиганов этих всё равно что безоружный. Вот они и беспредельничают…
Тем временем свечерело окончательно, в комнатёнке заклубился полумрак, и Глеб Портнягин, подумав, включил верхнее освещение. От неожиданности посетитель вздрогнул.
– Не продадите амулетик?
– жалобно спросил он.
– Какой тебе?
– спросил колдун, с кряхтеньем поднимаясь с табурета.
Остановились на относительно дешёвом устройстве, представлявшем собой деревянный шлифованный кружок размером с блюдце и толщиной с большой палец. Выгравированные с обеих сторон магические знаки создавали поле, в котором проказливая негативная энергетика должна была чувствовать себя дискомфортно и вяло. Носить оберег полагалось на шейной цепи с крупными звеньями, тянувшей на добрых полкило (желательно поверх одежды, поскольку спрятанный амулет теряет защитную силу).
– Так что там с две тыщи семнадцатым?
– спросил Портнягин, еле дотерпев, когда певучая дверь закроется за отягощенным цепью посетителем.
– Чем кончилось? Угадал ты тогда или как?
Держался он теперь непринуждённо, чтобы не сказать раскованно. Если уж учитель дату переворота запамятовал, то с ученика-то какой спрос!
– А это как посмотреть, - загадочно отозвался старый чародей.
– Долгосрочные предсказания, доложу я тебе, штука умственная, невразумительная…
– А Нострадамус?
– с ехидцей осведомился Глеб, и учитель с учеником ухмыльнулись.
К Нострадамусу оба относились юмористически.
– Взять того же Даниила Андреева, - снова становясь серьёзным, продолжал колдун.
– Вот слились у него на небесах Украина с Россией в один, прости Господи, затомис…
– Во что слились?
– Ну, в град небесный… Стало быть, лет через тридцать они и на земле слиться были должны. Ан всё наоборот! Как так?.. Кто наврал? На небесах промахнулись или сам он… того-этого…