После нас - хоть потом

Лукина Любовь Александровна

Выверзнев надменно вздернул брови. На высоких скулах подполковника обозначился легкий румянец.

–  Почему?
– с вызовом спросил он.

–  Да потому что это я!..
– Ощерившись и слегка присев, генерал ударил себя кулаком в жесткую костистую грудь.
– Понимаешь?.. Я!.. Еще когда участковым был! Это я их брал на том продовольственном складе, понял?.. Я их сажал, а не ты! И Никодима, и Глеба…

Он распустил узел окончательно и, пройдясь по кабинету, сердито выглянул в окно. По тротуару с гиканьем и свистом ехал казачий строй… Собственно, не ехал, а шел, но фуражки с околышами были заломлены

под таким немыслимым углом и сами станичники столь лихо пригарцовывали на ходу, что невольно казалось, будто они, хотя и пешие, а все же как бы на лошадях… На противоположной стороне улицы имени Елены Блаватской под вывеской «Афроремонтъ» стоял и с восторгом скалился на широкие казачьи лампасы ливрейный негр цвета кровоподтека…

Надо полагать, станичники возвращались с похорон Есаула, по слухам, ведшего род от самого атамана Баловня и всю жизнь старавшегося подражать своему знаменитому предку…

Колеблется, колеблется казачество: по колхозам тоскует, по храмам… И хочется, и колется… В Лыцке-то вон и храмы, и колхозы, зато в Бога-душу не заругаешься, а без этого тоже нельзя…

Генерал обернулся. Лицо его заметно смягчилось. Теперь оба собеседника смотрели друг на друга уже не поперек, а вдоль силовых линий - и ссора мгновенно угасла, не успев разгореться как следует.

–  Раньше-то что ж молчал?..
– виновато молвил Николай, как бы невзначай касаясь кнопки диктофона.
– Ну и что он, по-твоему, за человек?..

–  Выключи, - буркнул генерал.

Подполковник пожал плечами и выключил. Генерал хмурился, оглаживая старый шрам на запястье - явно след от собачьих челюстей. («Овчарка?
– машинально прикинул Николай.
– Нет, скорее мастиф…») Оконные стекла заныли, грозя лопнуть… Опять эта палубная авиация!.. Ну вот какого лешего они болтаются над Баклужино?.. Здесь-то им чего разведывать?..

–  Отморозок… - нехотя проговорил наконец Лютый.
– Отморозком был, отморозком остался. Укусил вот тогда… при задержании…

–  Я не о том, - сказал Николай.
– Чего от него ждать?

–  Ничего хорошего… - Лютый вздохнул.
– Тогда ничего хорошего, а уж теперь… Кстати, не вздумай перевербовывать! И сам тоже гляди… не перевербуйся… Ну, чего смотришь? Нет нам смысла перевербовываться, Коля. Нету…

Стекла продолжали ныть.

–  Знать бы точно, зачем его сюда Порфирий наладил… - как бы не услышав последних слов шефа, промолвил Николай.
– Запросили агентуру в Лыцке - молчит пока…

Генерал с интересом повернул голову:

–  Думаешь, Порфирий все это затеял?

–  Ну, не сам же Африкан, в конце-то концов! Если бы сам - хрен бы он здесь такие чудеса творил!.. Его бы тогда в шесть секунд из Политбюро вышибли и статуса лишили… Там ведь с этим строго: дисциплина, иерархия…

–  Да, верно… - подумав, согласился Лютый.
– Ну так что делать-то будем?

Подполковник уныло шевельнул высокой бровью.

–  Усилю сегодня засаду… в краеведческом… Пожалуй, Павлика с Сашком подошлю. Какие-никакие, а все-таки колдуны, ясновидцы… Старые связи проверю… Хотя подполье-то давно уже на нас работает, чего там проверять?
– Внезапно Николай замолчал и с любопытством поглядел на генерала.
– Слушай, Толь Толич… А ты чего так испугался, когда я сказал, что он босой?..

–  Ч-черт его знает… - помявшись, признался

генерал.
– Шел-шел в ботинках - и вдруг разулся… Аж не по себе стало!.. До сих пор вон мурашки бегают…

Как бы стряхивая наваждение, мотнул головой и в тревожной задумчивости направился к выходу. Уже ступив на порог, обернулся. В желтоватых глазах генерала Николай увидел искреннее и какое-то совершенно детское недоумение.

–  И ты ж ведь смотри, как все странно выходит!..
– то ли подивился, то ли посетовал шеф.
– Ну а если б я, скажем, тогда на складе не Африкана, а Глеба дубинкой огрел?.. А?.. Хрен бы ведь стал генералом…

Хмыкнул и, озадаченно покачивая жесткими проволочными сединами, вышел из кабинета.

Да, ??? ????? ????????? ??????, ???????, ? ?? ???????… По опыту Николай знал, что, если кого сажаешь правильно, не навешивая лишнего, он тебе потом будет всю жизнь благодарен. А с другой стороны, приди тогда к власти не Глеб, а Никодим (он же Африкан) - ох и припомнили бы кое-кому ту резиновую дубинку… Нет, но каков поворот!.. Оказывается, у бывшего участкового - старые счеты с протопарторгом… Любопытно, любопытно. Толь Толич - мужик злопамятный, укуса наверняка не простил. А тут Африкан переходит границу, представляется возможность расквитаться… И как же ведет себя генерал Лютый? А никак… Спихнул все на подполковника Выверзнева - и устранился… Надеется, что Николай на свой страх и риск попробует убрать Африкана? Ну что ж, надежда - чувство благородное…

А вот с чего это он Невыразинову приплел? Как всегда, к слову? Да нет, не похоже. «Домового у любовницы прячешь…» Вполне конкретное обвинение… О каком же это он домовом? Уж не о том ли, с которым протопарторг границу переходил?.. Да нет, не может быть!.. Хотя… Если в происходящее, не дай Бог, вмешалась Ника Невыразинова, то жди чего угодно!.. И перед содрогнувшимся Николаем невольно возникло маленькое, как бы чуть приплюснутое лицо Ники. Глаза - размера на два больше, чем следует, высокая шея… Вообще было в ее облике что-то от «тойоты» последней модели: красиво, но непривычно.

Как это ни рискованно, а придется к ней сегодня заглянуть. Но не сейчас. Попозже…

Конечно, в другое время загадочная фраза генерала Лютого заставила бы Николая насторожиться куда сильнее, но дело в том, что астральный микроклимат в помещении резко изменился. Почуяв приближающийся скандал, в кабинет стаями начали сплываться не только страшки, но и угланчики. Однако ссора не состоялась, и вся эта незримая прожорливая мелюзга мигом подъела отрицательные эмоции, нарушив энергетический баланс. Поэтому, оставшись в одиночестве, подполковник Выверзнев еще около получаса пребывал в легкой эйфории, граничащей с полной утратой бдительности…

Насвистывая что-то народное лирическое, он повернулся к компьютеру и вывел на монитор данные по «Красным херувимам». Та-ак… Клим Изузов. Глава фирмы «Дискомфорта». В прошлом - рэкетир. В еще более глубоком прошлом - правая рука Никодима Людского. Не вмешайся вовремя Выверзнев, влепили бы Климу пожизненное зомбирование, и горбатился бы сейчас Клим возле Передвижников в зоне номер три… Далее… Панкрат Кученог. Глава фирмы «Ограбанкъ». В прошлом - то же самое… Ну, на этом вообще клейма негде ставить. Вот с них двоих, как всегда, и начнем…