После меня
Шрифт:
— Ты собираешься пойти на работу вот в этом?
— Я знаю, что это не очень презентабельная одежда, но ничего другого на меня уже больше не налазит.
— Да, но ты не можешь пойти в таком виде. Ты ведь секретарь на ресепшене, Джесс, и ты должна выглядеть соответствующим образом.
— Каким еще соответствующим образом? Я беременна. Женщина вот так и выглядит, когда она беременна. Если, конечно, она не Бейонсе [37] , а я уж точно не она.
— А тебе и не нужно быть никакой
37
Бейонсе (Бейонсе Жизель Ноулз-Картер) — американская певица, актриса и танцовщица.
Тон его голоса становится резким. Он смотрит на меня с явным презрением.
Я невольно отступаю назад и упираюсь спиной в стену:
— И что же ты предлагаешь мне сделать?
— Пройдись по магазинам и купи себе какую-нибудь более подходящую одежду. Я скажу Карлу, что ты пошла на прием к врачу. И сделай так, чтобы, явившись на работу, ты выглядела так, как будто пришла работать в офис, а не попить кофе с другими мамочками.
Он поворачивается и уходит, хлопнув за собой дверью.
Я закрываю глаза. Мне грустно от осознания того, что моя первая реакция на такое его поведение заключается не в гневе, а в облегчении от того, что он меня не ударил. «С Днем святого Валентина, черт побери!» — бормочу я, медленно опускаясь на пол возле стены.
По правде говоря, я не уверена, что новая одежда, которую я купила, сильно отличается от предыдущей, но я все же прихожу на работу часом позднее в черном платье для беременных из магазина «Хеннес энд Мауриц», колготках и полусапожках. Я даже добавила на лицо больше косметики в надежде на то, что это, по крайней мере, будет означать «Я старалась». Я снимаю с себя куртку и протискиваюсь за стойку дежурного администратора. Там я чувствую себя психологически уже полегче: видна ведь только верхняя половина моего туловища.
Мне вспоминается Бет — женщина-секретарь, которую я сменила и которая была вынуждена ходить в туфлях на шпильках на девятом месяце беременности. Что-то я сомневаюсь, что в свои восемь месяцев беременности смогу пролезть за стойку дежурного администратора.
Вскоре вниз по лестнице сходит Карл. Он останавливается слева от стойки. Я вижу, как его взгляд опускается на мои полусапожки и затем снова поднимается до уровня лица.
— Джесс, — говорит он, — я понимаю, что тебе сейчас уже тяжеловато ходить на работу, а потому я предлагаю, чтобы твой отпуск по беременности начался раньше и чтобы ты закончила свою работу здесь в конце месяца. Полагаю, что так будет лучше для всех.
Я смотрю на него с изумлением. Есть только один человек, от которого это могло исходить. Поступить так ему предложил Ли. Его так смущает мой нынешний внешний вид, что он уже больше не хочет, чтобы я работала рядом с ним. Я пытаюсь подавить закипевшее во мне негодование, вернув себе способность говорить.
— Нет, спасибо, — говорю я. — В этом нет необходимости.
Брови Карла поднимаются. Он, похоже, не привык к тому, что женщины
— Понимаешь, я твой начальник, и я полагаю, что такая необходимость есть. Это совсем не та внешность, с которой мы хотели бы видеть секретаря, встречающего наших клиентов. Старайся по возможности не выходить из-за стойки дежурного администратора, пока не уйдешь в отпуск по беременности через две недели.
Я так ошеломлена, что даже не знаю, что сказать. «Да пошел ты к черту!» — вот какой напрашивается ответ. Именно так ответила бы Джесс Маунт. Но Джесс Маунт больше не существует.
— Хорошо, — говорю я. — И прошу иметь в виду, что я сюда больше уже не вернусь.
Карл улыбается с таким видом, как будто он рад это слышать.
— Да, а еще если бы ты соблюдала дресс-код по части высоких каблуков, то это было бы замечательно.
Он уходит еще до того, как я успеваю что-либо сказать. Что, наверное, хорошо.
Примерно часом позже мне приносят цветы. Две дюжины красных роз, связанных широкой красной лентой. Когда их приносят, возле стойки дежурного администратора находится Эми — одна из менеджеров по работе с клиентами.
— Ого! — восклицает она. — Везет же тебе… А ну-ка, сфотографируйся с ними и размести потом фотографию в «Фейсбуке». Покажи всему миру, как сильно он тебя любит.
Я улыбаюсь, пока она не уходит наверх. Подозреваю, что она знает не хуже меня, что это было сделано всего лишь ради поддержания имиджа.
Это была идея Сейди — встретиться и пообедать вместе в День святого Валентина. Она сказала, что только таким способом ее можно вытащить на обед, даже если он будет состоять всего лишь из бутерброда в «Каффе неро». Я же, по правде говоря, была рада, что хотя бы ненадолго уйду из офиса.
Когда я подхожу к ней, она ухмыляется.
— Ты что скалишься? — спрашиваю я.
— А то, что ты теперь и в самом деле выглядишь как беременная женщина.
— Тебе следовало бы посмотреть, как я выглядела сегодня утром до того, как переоделась.
— Ты, наверное, скоро заменишь свое фото профиля на то, где ты с большим голым животом.
— Не ахай, когда это увидишь.
— Странно все-таки, как все изменилось. Я вот тут вспоминала о том, как несколько лет назад мы с тобой заказали столик на двоих в ресторане вечером на День святого Валентина и потом напились за этим столиком и вели себя очень шумно лишь ради того, чтобы позлить окружающие нас парочки.
— Я уверена, что у них остались о тебе самые приятные воспоминания.
— Ну, кому-то же надо было раздолбать этот их романтический бред, не так ли? Кстати, о романтическом бреде — что он тебе подарил?
— Красные розы, — отвечаю я. — Как и в прошлом году.
— Видишь, он теперь на крючке, так ведь? Раз уж он установил планку так высоко, ему придется держать ее на таком уровне каждый год, а иначе ты подумаешь, что он стал меньше тебя любить. Лично я начала бы с одной розы. И если бы я продолжала их дарить, это все еще выглядело бы романтичным, но не стоило бы так дорого.