После дождя
Шрифт:
Когда- то и он имел такое право. Хорошие дни. Далёкие.
Однако потом его забрали. Точнее, попытались забрать. В этом пропащем городе если можно что- то ценить по- настоящему, так это правосудие. И никто не смел забирать его, Баэльта, права на справедливость.
И заодно его единственный способ заработать на хлеб. Или похлёбку.
Проклятье, как же он давно ел что- то горячее и вкусное...
Сказать по правде, сейчас ему было наплевать на справедливость. Его бы вполне устроила любая работа, какой бы грязной
Большинство людей, которым он совал под нос амулет, не знало, что он давным- давно уже не юстициар. А некоторые, знающие, искали именно его.
Чёрный камень для них поблескивал так же, как и обычно. Однако для Баэльта он поблескивал преступно. Незаконно. Несправедливо.
Впрочем, нахмурился он, в херам справедливость. В Веспреме не живут, а выживают. И каждый делает это так, как умеет. Баэльт был демонски хорош в поиске людей. В убийстве людей. В допросе людей. В общем, он был демонски хорош в том, чтобы оставаться юстициаром.
Тёмные улицы портового района в такую отвратительную погоду замирали. Никто не хотел высовывать носа наружу из своих домов - далёких от уюта, прогнивающих и старых, но всё же более приятных, чем потоки ледяной воды с неба.
Бывший юстициар любил подобную погоду - вокруг было так мало людей и так мало звуков этого проклятого человеческого муравейника. Правда, если через час дождь не затихнет, мастер порта всё равно погонит грузчиков работать. Это вызовет привычную цепную реакцию. И тогда город вновь погрузится в хаос рабочего шума.
Стоит до этого момента добраться в трактир. Больше всего на свете ему хотелось бы сейчас выпить чего- нибудь крепкого, чтобы согреться после этого демонского дождя. К тому же ему надо было как- то отогнать дурные мысли, что всегда лезли в голову в такое время.
Шлёпанье шагов по лужам отмеряло его путь к цели.
Когда он проходил мимо таверны, пришлось переступать через чьё- то тело - то ли мертвец, то ли просто выпивший сверх меры. Его это не интересовало.
Он просто хотел выпить.
Шлёп. Шлёп. Шлёп.
Стук капель воды по шляпе одновременно успокаивал и раздражал. Он не любил, когда шляпа высыхала целую бесконечность, да и перо опять выкидывать. А зачем шляпа без пера?
Из переулков на него хищно глядели глаза голодных дворняг и бедняков. Он не знал, кто из них более походил на животных. И не был уверен, что людям от него нужно не то же, что и собакам.
Наконец, он добрался до каналов. Зловонные потоки неслись в сторону моря по каменным венам, перекрывая даже свежесть дождя отвратительной смесью дубильных средств, нечистот, масла и прочей гадости. Узкие, высокие дома теснились на небольших островках грубой каменной кладки, которые были соединены где мостиками, а где - переброшенными досками. Когда- то разветвлённая
Однако теперь она служила лишь для сплава всякой дряни из ремесленного и жилого кварталов. Иногда каналы приносили труп. Тогда местные лишь брали длинные шесты и молча, без каких- либо слов, помогали и этому сорту дряни добраться до моря, не застряв в узких местах.
Жить у Каналов было невыносимо. Но в Веспреме были места и похуже. Медный или Старый кварталы, обитель бедноты и самых мерзких типов, например. Гостевой квартал, в котором ошивались приезжие торговцы, объект нездорового внимания для многих любителей разбоя.
Да и Портовый район, если уж на то пошло.
В этот раз юстициар был даже слегка рад видам мерзкой жижи. Добраться до каналов значило быть на полпути к трактиру. Если всё будет удачно, это не займёт много времени.
Когда он переходил по доскам очередной узкий канал, в его сторону из- за угла под двинулись четверо. Трое были выше человеческого роста. Четвёртый - чуть ниже.
– Мрачноглаз?- раздался мощный голос сквозь дождь, и Баэльт сделал пару быстрых шагов назад, положив руку на эфес меча.
– Да,- подтвердил он, готовый отпрыгнуть в любой момент. Гром пронёсся тяжёлым раскатом по небу.
Он не хотел проблем. Совсем не хотел.
– Отлично,- нидринг остановился, делая знак ему подойти. Дождь барабанил по его лысине, которая стала блестящей, будто отполированный шлем.- Есть работа.
Фактории никогда не менялись - и Баэльт ненавидел их именно за это. Тут всегда пахло работой, потом и деньгами. Тем, что в Веспреме всегда было сопряжено со страданиями и преступностью.
Единственным плюсом этой была тишина. Обычно в факториях и цехах царил хаос и грохот. Но здесь было тихо и пусто.
Молоты были аккуратно составлены в ряд у стены, на наковальнях ещё лежали раскалённые и остывающие заготовки, печи ещё полыхают.
Не было только работников, о которых напоминал удушливый смрад - смесь пота и плакта.
Но в него вклинивался другой. Более знакомый Баэльту. Он шумно втянул воздух, затем - ещё раз.
– Да, запашок не очень, но...- виновато и неловко проговорил нидринг.
– Пахнет гнилью. Трупной гнилью,- хрипло заметил Баэльт.
– Ну...- нидринг недовольно сморщился.- Цехмейстер. Работники как почуяли - сразу же разбежались.
Баэльт понимающе кивнул. В Веспреме все знали - если в воздухе парит приторно- сладкий запах гниения, а из- за прочно запертой двери никто не отзывается, лучше делать ноги, пока тебе не предъявили обвинения в убийстве. Ну, или не заставили выгребать то, что сгнило. Иногда куча мусора за запертой дверью - просто куча мусора за запертой дверью.