Послать подальше

Тарнорудер Александр

— Нет как-то…

— Я не спрашиваю — я знаю! Я весь день прорыдала у Шмулика на коленях, а он только гладил меня по голове. По закону я была его дочерью, но он никогда не пытался меня обмануть, я всегда знала, что он мне всего лишь дядя, а не отец. Он никогда не рассказывал про маму — только

то, что она погибла при взрыве мины вместе с отцом, а в тот день он признался, что это не так: мама исчезла…

— Как это исчезла?

— Когда она узнала, что отец погиб, пытаясь уничтожить картины, она ушла, и ее больше никто не видел. — Наоми залпом осушила стакан апельсинового сока. — Не то что бы киббуцники ее сильно любили, поэтому толком и не искали, даже не обратились в полицию. Шмулик забрал меня из киббуца на следующий день. Потом он долго пытался разузнать что-нибудь о маме через Голландское посольство, но дело заглохло, — Наоми усмехнулась. — Он даже ездил в Голландию разыскивать маминых родственников.

— Нашел?

— Когда ты приехал в Израиль?

— В девяносто четвертом, в конце.

— То-есть уже после девятнадцатого октября?

— Да.

— Понимаешь, это не был первый теракт в то время, но в пятом автобусе погибло больше людей, чем за весь предыдущий год. Это и была та самая бетонная стенка. Для всех, но только не для тех, кто стоял у власти.

Наоми опять потянулась к сигаретам.

— И для меня тоже. Когда я сказала Шмулику, что собиралась переехать к своему другу, он переменился в лице. Он никогда об этом не распространялся, но он раскопал в Голландии какую-то древнюю легенду, что в моем роду все девочки рождаются ведьмами, и проявляется этот «талант» исключительно после того, как ведьма в кого-нибудь влюбляется.

А если вдуматься, то это то, что случилось и с моей мамой. — Она глубоко вздохнула. — Все-таки зря ты смотрел на картины.

Знаете, что мне захотелось больше всего на свете? Не находиться на том самом месте, где я нахожусь. А именно: в городе Тель-Авиве на площади Дизенгоф, сидя за столиком в кафе напротив голландки Наоми. Причиной тому служило одно довольно элементарное соображение — я ни на секунду не усомнился, что поведанная Наоми история является совершенной правдой. Постепенно до меня дошел настойчивый смысл ее просьбы не задавать никаких вопросов.

— Наоми…

— Помолчи, — перебила она меня в очередной раз, — я больше никогда не пыталась еще раз проверить эту легенду. А знаешь, что служит самой сильной охраной от ведьмина сглаза?

— Нет, конечно.

— Послать подальше, совсем в другую сторону, искренне, от всего сердца. Теперь ты понял? — Наоми встала. — Забудь меня. Я должна была тебя предупредить, потому что наша третья встреча может добром и не кончиться.

* * *

Наоми подхватила свою курточку и ушла. Я смотрел вслед стройной высокой женщине с пепельными волосами, пока она не смешалась с прохожими. Ее черная косынка так и осталась лежать на стуле. Я расплатился и отправился в обратный путь к стоянке, где находилась моя машина, к багетной мастерской «Веселые картинки». Косынку я траурным бантом привязал к дверной ручке — мне не хотелось еще раз заходить внутрь.

К моей большой радости проект вскорости закрыли, и мне уже не надо было таскаться в Тель-Авив по воскресеньям.