Посланник
Шрифт:
— Итак, смотрите, — начал объяснять он. — Три автомата и магазины.
Он взял из кучи три автомата АКС, полностью новых, явно никогда не использовавшихся, положил рядом с нами и стал выкладывать магазины. Последние, кстати, были либо пулемётными на сорок пять, либо «бубнами» на сто. Даже не знал, что в Союзе такие выпускали. Один из автоматов имел подствольный гранатомёт.
— Пулемёт, — продолжил он. — ПКМ я брать не стал, его тяжело перемещать, а вот это, — он напрягся и вынул из кучи тяжёлую тушу ДШК, нам очень даже пригодится. Насколько я знаю, установить его в башне труда не составит.
—
— Патронов больше пяти тысяч к автомату, в цинках, и чуть больше тысячи к ДШК, правда, эти россыпью, бронебойные и МДЗ.
Он снова полез в кучу и вытащил на свет очередной цинк с патронами.
— А это вам, уважаемая Марина, семь шестьдесят две, снайперские, четыреста сорок штук. Есть ещё несколько пачек бронебойных и трассирующих, всего почти шестьсот.
Марина растерялась.
— Да мне столько и не нужно, я ведь не расстреляю.
— Не уверен, — он покачал головой. — Поскольку вашу трёхлинейку, что застала, как я думаю, ещё Гражданскую войну, мы сейчас утилизируем.
В руке его появилась винтовка СВД, тоже новая и с каким-то нестандартным прицелом.
— Только пристрелять нужно, — сообщил учёный. — Прицел экспериментальный, восьмикратный, только начали обкатывать.
Марина, несколько растерявшись, приняла неожиданный подарок и с интересом его рассматривала.
— Теперь те, у кого нет оружия ближнего боя, — он вынул из небольшого мешка два пистолета Стечкина. — Берите, вооружайтесь, по два запасных магазина и запас патронов, патроны не считал, но около двух сотен на каждый.
— Гранаты? — спросил Винокур, ковыряясь в пулемёте.
— Вон те два ящика, — сообщил Башкин, указав в противоположный конец поляны. — Сорок РГД-5 и двадцать Ф-1. Запалы отдельно. Ещё есть взрывчатка, но немного, килограммов десять. Тротил. Гранаты к подствольному гранатомёту в количестве сорока штук. И вот это ещё.
Он показал нам гранатомёт РПГ-7 с оптическим прицелом, а на подстилке из старой мешковины лежали гранаты.
— Восемь кумулятивных, шесть термобарических, и вот такие.
Гранат последнего типа было целых десять, по виду они напоминали термобарических «поросят», но на корпусе имелась красная полоса и какие-то надписи мелким шрифтом.
— Химические, — объяснил он. — Создают облако газа, смертельный яд, стрелять строго по ветру, антидот в запасе есть, но его очень мало и применять нужно заранее. Вещество нестабильно на воздухе, уже через десять-двенадцать часов после применения распадается на безобидные вещества. Но в момент разрыва гранаты, убивает всё живое, с чем соприкоснётся в радиусе пятнадцати метров и дальше по ветру, по консистенции это летучая жидкость, оседает на поверхностях, противогаз не помогает.
— Карабины можно выбросить, — сделал вывод Винокур.
— Пожалуй, оставьте штуцер, он точно пригодится, тем более что патроны есть. Остальное, кроме ваших револьверов и карабина Дмитрия Сергеевича, лучше отправить на свалку. В другое время я не столь расточителен, но теперь потребуются усилия, чтобы впихнуть такой объём в нашу машину.
Глава двадцать шестая
Спать в тот день мы легли поздно, помимо чистки и пристрелки оружия, пришлось потратить время и силы на установку пулемёта в башенке, но это
— А что, у врага танки есть? — спросил Винокур, привинчивая к гранате пороховой заряд.
— Вряд ли, — объяснил учёный, — слишком большая инфраструктура к танку прилагается. А вот БТР вполне могли найти и восстановить.
— А кто стрелять из него умеет? — спросил офицер, обводя взглядом собравшихся.
— Ну, я стрелял на полигоне, — сообщил я, видя, что других желающих нет. — Три раза, по учебной цели.
— Уже хорошо, — сказал Винокур. — А то мне не разорваться, я за пулемётом буду.
Марина старательно надраивала потроха винтовки. Оружие явно ей понравилось, так и подмывало сказать классическое «ты же девочка».
Когда с сортировкой и заряжанием оружия было покончено, Башкин снова начал доводить ситуацию. Расстелив на земле карту, он водил по дорогам кончиком своего огромного ножа.
— Противник передвигается по нескольким дорогам, группы насчитывают до ста пятидесяти рыл, обычно соотношение людей и нелюдей один к одному, то есть, около семидесяти стволов, но ураган огня маловероятен, у них проблемы с боеприпасами. Даже в случае лобового столкновения мы имеем все шансы проскочить. Они не ждут прорыва с севера, баррикад не возводят, а людскую массу легко снести отбойником или расстрелять издали.
— А если всё-таки поставят? — спросил Коростин.
— Вопрос: из чего будет баррикада? Если машины до того же КамАЗа включительно, то прорвёмся, установка бетонных блоков требует техники и времени, а их потребуется куда больше одного.
— Могут «ежа» кинуть, — напомнил Винокур.
— Это проблема, — согласился учёный, — но вряд ли «ежи» у них всегда под рукой, к тому же, я рассчитываю прорваться на скорости, раньше, чем передние предупредят задних. Какая-то система передачи информации у них есть, но работает она медленно, а человеческие рации в наших условиях ненадёжны.
— Придётся ехать без остановки, — заметил я.
— Придётся, — согласился он. — Но, при всех вывертах дороги, это займёт не больше двух суток, если на каждом перекрёстке вступать в бой, то трое-четверо. Водители у нас есть, будем друг друга сменять и есть на ходу. Всем ясно?
Мы кивнули и нестройно ответили, что ясно. Последним его приобретением были лёгкие бронекостюмы. Материал оставался загадкой, но выглядели они, как толстые куртки с рукавами, внутри имелись какие-то твёрдые вставки, но, судя по весу, это был даже не металл. При этом учёный уверял, что они спасают от холодного оружия, осколков, дроби и даже пистолетной пули, хотя последняя сломает кости и вызовет болевой шок. При этом почему-то захватил только две каски, одну надел сам, вторую отдал Коростину. Ещё имелись два прибора ночного видения, архаичные, но вполне рабочие.