Посланник
Шрифт:
— Владей, — Петрович снова вышел из своего убежища и вручил мне уже готовый продукт. Теперь кобура была не просто сшита нитками, грубая ткань была проклёпана металлическими (кажется, алюминиевыми) заклёпками, а клапан закрывался на кнопку. Для переноски имелась петля для крепления на ремне. — Не хуже кожаной будет. Ревшнур только не делал.
Я с удовольствием встал, расстегнул ремень, и продел его в петлю. В том месте висел нож, его пришлось перевесить на левую сторону. Или повесить револьвер по-немецки? Нет, лучше справа, так привычней. Светлый брезент на фоне чёрной формы смотрелся нелепо,
— Борис Аристархович! — выпалил он. — С завода группа пришла, говорит, есть следы!
— Много?
— Разобрать трудно, так они сказали, но не больше пяти человек.
— Так, — Рогов в раздумьях постучал пальцами по столу. — Если всего пять… есть те, кто был в тех катакомбах?
— Ну, — парень задумался, — Седой был точно, но он…
— Понятно, кто ещё?
— Винокур был, он там не так давно костореза добивал, тварь туда убежала, он не поленился подвалы обыскать.
— Иди к Винокуру, скажи, пусть возьмёт человек восемь с дробовиками, желательно тех, кто с цехом знаком. Потом придёт ко мне, я им задачу поставлю.
— Думаете, стоит самим разобраться?
— Пять писаных — это не так много, справимся, вопрос в лидере банды. Он может быть силён, скорее всего, остальные четверо не так опасны, как он. А в узких коридорах… думаю, восемь не хватит, пусть десять берёт. Сам пойдёшь?
— Можно и сходить, — я пожал плечами. — Обрез у меня есть.
— Тогда получи у Петровича патроны с картечью, потом двигай к Винокуру. Эх, людей всё меньше, постоянно одних и тех же гоняем.
— А Винокур — он из военных? — спросил я.
— Ага, из них, старший лейтенант, кажется, из артиллерии, но точно не скажу. Только он оттуда сбежал. Таких дел натворил во время Беды, что его заочно приговорили к десяти годам, или к пятнадцати, а то и к расстрелу, не знаю точно. Он из тех, кому отсюда хода точно нет.
Я отправился в арсенал получать патроны, попутно перекусывая сохранившимся сухпайком. Колбаса оказалась твёрдой, как дерево и чрезмерно острой, но с водой зашла на ура. На десерт слопал половину шоколадки. Теперь можно и в бой, только патроны получить.
Собственно, боезапас у меня был, но, как известно, патронов много не бывает, особенно, если ты отправляешься на бой с неизвестным противником. Попутно отметил, что происходящее меня нисколько не напрягает, поручили работу, я её делаю, как делал всегда. А то, что работа заключается в стрельбе по неким чудовищам, которые не прочь тебя сожрать, то ничего странного или страшного в этом нет. Как-то быстро я втянулся в реалии нового мира. Даже не пытался принять всё происходящее за дурной сон. Может быть, когда-нибудь я отсюда выберусь. Может быть. Где ты, Коростин?
Патронов выдали всего десять. Шесть с обычной картечью, два — с зажигалками, их я положил отдельно, а ещё два — с зажигательной картечью, которая, как мне объяснили, даёт огненное облако. Итого, боезапас к обрезу составлял двадцать два патрона. Кладовщик отдельно предупредил, чтобы я не выбрасывал стреляные гильзы.
Группа собралась быстро.
Вооружение было почти однообразным. С немалым удивлением я обнаружил в руках штурмовиков американские помповые ружья «Итака». Для замкнутых помещений отлично подойдёт, главное, чтобы самим рикошетом не прилетело.
— Ты с нами? — спросил Винокур и, не дожидаясь ответа, бросил мне брезентовую куртку. — Надень, пригодится, они могут и огнём бить, так что целее будешь.
Я надел куртку без лишних вопросов, вообще-то жарко и без неё, но лучше так, чем выхватить на загривок порцию коктейля имени наркома иностранных дел. Куртку, если что, скинуть можно, опять же, сгодится, чтобы пламя сбивать.
На место событий нас, как ни странно, отвезли на машине. Разбитый ГАЗ-66. Водитель открыл борт, мы попрыгали в кузов и отправились на место. Место, кстати, было примечательное. Там находился дворец культуры имени кого-то там, а на небольшой площади рядом стоял фонтан, разумеется, нерабочий. Завод начинался чуть дальше. Водитель, остановив машину, предложил выгружаться.
— Мог бы и поближе подвезти, — проворчал Коля, что выглядел самым защищённым из нас, у него открытыми были только глаза.
— Мог бы, — согласился усатый старик в затёртой куртке. — А если я машину угроблю, Рогов с меня голову снимет. Так что, вперёд, ножками, полкилометра пройти не смертельно.
Проходная завода ждала нас за ближайшим поворотом. Странное размещение, но, возможно, дворец культуры этому заводу и принадлежал. Высокая кирпичная стена, проход через небольшую будку. Даже вертушка на входе сохранилась. Внутри нас встретил умеренный погром, разбросанные бумаги, на которых уже невозможно было что-то прочитать, в каморке вахтёра было выбито стекло, судя по размеру отверстия, выбито чьей-то головой.
— Зашли в здание, — сообщил по рации Винокур.
Я отметил, что рация, пусть и не крошечная, но точно не похожа на огромную коробку. Компактная, годится, чтобы крепить на ремень или разгрузку. В ответ рация что-то нечленораздельно хрюкнула, но командир наш понял.
— Конец связи, заходим в подземелья, — отпустив кнопку, он повернулся к нам и скомандовал: — Строй!
Отделение немедленно построилось свиньёй, одни держали щиты, другие из-за этих щитов наводили стволы ружей. Тем, кто стоял на правом фланге, было неудобно идти, щит в левой руке, а держать его нужно так, чтобы прикрывал правую сторону. Идти при этом приходилось практически задом.