Посланник
Шрифт:
Лицо председателя не отражало никакой мимики и отдавало холодной непрони-цаемостью. Татьяна, конечно, заметила изменения, но посчитала это естественным явле-нием - кому понравятся такие события.
– Конечно все, Зинаида Андреевна, мне скрывать нечего.
– Скажите, Татьяна Федоровна, - председатель перешла на официальный тон, чего ранее никогда не делала, если они одни в кабинете, - вас действительно неизвестным об-разом доставили в СИЗО или лазейку туда вы нашли сами?
– Не поняла, Зинаида Андреевна, вы это о чем?
– Очень удивилась
Председатель суда Гордеева как-то странно и не хорошо смотрела на нее.
– Скажите честно, хоть раз в жизни, Татьяна Федоровна, вы занимаетесь прости-туцией или просто блядством?
– Гордеева смотрела в упор, не отводя глаз.
– Зинаида Андреевна, вы что... вы слова то подбирайте... теперь что - меня ос-корблять можно?
– Возмутилась Татьяна.
– Удостоверение.
– Что?
– Не поняла Татьяна.
– Гражданка Лобазеева Татьяна Федоровна, сдайте служебное удостоверение и покиньте помещение суда - вы уволены.
– Зинаида Андреевна, я не понимаю, что случилось, объясните пожалуйста.
– Удостоверение и ключи на стол, быстро.
Лобазеева положила удостоверение и ключи.
– Но что случилось? Это не законно, - возмутилась она.
Гордеева вызвала охрану.
– Проводите гражданку, она у нас больше не работает, проследите, чтобы ни в ка-кие кабинеты не заходила. А вы, гражданка Лобазеева, можете обжаловать мои действия в установленном законом порядке. Место жительства прошу не покидать, скоро, видимо, в СИЗО уже официально поедешь, а пока вон отсюда, мразь.
– Это оскорбление.
– А ты на меня участковому пожалуйся, вон отсюда.
Гордеева еще долго не могла успокоиться, сидела и возмущалась про себя в каби-нете. Несколько адвокатов по уголовным делам еще вчера вечером принесли ей ходатай-ство о изменении состава суда, где они просили заменить Лобазееву на другого судью. "Считаем, - писали они, - что от имени Российской Федерации не может выступать лицо, само занимающееся противоправными действиями, а именно проституцией". В приложе-нии прилагалась копия странички сайта знакомств с именем Татьяна и ее фотографией, где указаны цели знакомства - секс на 1-2 раза без обязательств, групповой секс, секс за деньги. Так же прилагались порнографические снимки группового секса, где четко видна именно Лобазеева. Она попросила ребят из отдела "К" и экспертов, пока неофициально, но очень срочно проверить информацию. Ответ ошеломил ее - страница зарегистрирована и переписка велась с домашнего компьютера Лобазеевой, а фотографии не являются фотомонтажом. "Вот сволочь, - не могла успокоиться Гордеева, - строит из себя тут невинность. Скандал, какой скандал будет, кошмар".
Татьяна вернулась домой, охраны, понятно, уже никакой не было. Она прошла сразу на кухню, достала коньяк из холодильника и плеснула в бокал. Выпила залпом, не закусывая. Никаких угрызений совести или горести о случившемся не было. Злость, ее всю переполняла злость и жажда мести. Она прошла в комнату, села на диван и набрала номер телефона.
– Привет,
– Мне тебя даже трахать в падлу, забудь этот номер и никогда не звони, прости-тутка позорная, - прозвучал ответ и в трубке запикало.
Она швырнула сотовый на диван. "Да что же это происходит, почему все ополчи-лись против меня? Не-е-е-т, это тебе так с рук не сойдет, сама приду, все яйца вырву, со-жрать заставлю".
Татьяна усиленно вспоминала, где живет Устинов и не могла вспомнить. Понимала, что сейчас ей никто не даст его адрес. Как же разыскать эту сволочь?
Она прошла на кухню, налила коньяк, выпила. "Ничего, что-нибудь придумаю". Снова налила, нарезала лимон и ушла в комнату, забирая с собой коньяк и закуску. На диване удобнее, чем в кухне на стуле.
– Пьешь?
Татьяна вздрогнула от голоса, она не заметила, как в квартире появился мужчина. Тот же низкий голос, теперь она могла разглядеть фигуру, но лицо скрывала маска. Сей-час Татьяна не испугалась, как в прошлый раз.
– Что тебе надо, подонок, шестерка устиновская?
– Значит, все-таки сорвал я с тебя маску порядочности. Скажи, почему ты его от-правила за решетку за изнасилование, которого он не совершал? Семь лет его насиловали зэки на зоне за это, за то, что он никогда не делал.
– Его вина доказана судом и он получил свое, - злорадно парировала Татьяна.
– Жаль, я думал, что ты поймешь, как это сидеть, когда насилуют, да еще неви-новного. Наверное и не поняла потому, что виновна.
– Его вина доказана и неоспорима. Вышестоящие инстанции не отменили приго-вор, а значит факт вины на лицо.
– Какая же ты мразь все-таки. Ты осудила по одному заявлению, отклонила все ходатайства о экспертизах и допросе свидетелей. Из протоколов судебных заседаний ис-чезли показания самого подсудимого о невиновности, о его алиби, исчезли ходатайства. Дело полностью сфабриковано. Но ты не успокоилась, ты посадила его еще на восемь лет, тобой не были допрошены истинные свидетели смерти мента поганого, которые своими глазами видели, как он сам упал, оступившись. А вы и орудие убийства сфабриковали, и показания липовых свидетелей. Я хочу знать лишь одно - почему, за что?
Лобазеева ехидно улыбнулась.
– Что заслужил, то и получил. А ты проваливай отсюда, я тебя не боюсь.
– Хотел на этом закончить, - мужчина встал.
– Но, вижу, ты не поняла ничего. То-гда пойдешь на зону официально, по приговору. Там быстро какому-нибудь коблу при-глянешься. Посидишь, понюхаешь, очень там судей ждут и любят. И приговор тебе будет по закону справедливости.
– Вали отсюда, козел, ничего не докажешь.
Мужчина не стал спорить и ушел. Татьяна налила коньяк, выпила сразу полбока-ла. Вечером за ней пришли... ИВС, СИЗО, колония строгого режима, пятнадцать лет по совокупности статей за покушение на убийство, злоупотребление и незаконное лишение свободы.