Посланник
Шрифт:
Елена перехватила его руку и посмотрела на колечко.
— Откуда?
Он устало вздохнул и рассказал жене о приобретении кольца. Тут при упоминании Пахома Елена быстро встала и начала перебирать посуду. Она не знала, как сказать мужу о трагической вести.
— Степан, — она теребила рушник, — был нынче Ярмол-цыган.
— Ну, неужель принес обещанное? — Степан сел к столу, и Елена стала поспешно накрывать. Тарелка с грохотом выпала из дрожащих рук Елены. Степан, отстранив ее, наклонился помочь собрать жене осколки. Она стояла и смотрела
— Степан… — он отложил черепки. Дрожащие руки жены заставили его посмотреть на нее, — Степан, утром сего дня… Пахом… — она платком закрыла глаза и заплакала.
— Что? Что с Пахомом? Говори! — он тряс руку Елены. Потом, видно, вспомнив о беременности, обнял Елену и сказал:
— Вот и остались мы с тобою совсем одни, милая, — он опустил голову на плечо жены и заплакал. Долго сидели они и оплакивали своего единственного, ставшего им родным, человека.
Поутру Степан оставил жене колечко и сам пошел в поместье, где проживал Пахом. По дороге он забрел на Черные болота, да там и сгинул. Спустя неделю нашли его рукавицу, зацепившуюся за сук дерева, растущего у края болота. Никто и подумать не мог, что Степан, сам вытащивший столько народу из леса и болота, помогавший всем отыскать дорогу днем и ночью, мог сам так погибнуть.
«Чего оберегался, от того и сдался», — говорил народ. Елена, оставшись одна — ребенок вот-вот должен появиться на свет, — решила уехать в монастырь, откуда забрал ее Степан. Игуменья Христина приняла Елену и обещала позаботиться о ней и ребенке.
— Ты знаешь, что получено письмо Меншикова? Государь Петр Алексеевич принял императорский титул! — возбужденно говорил Сашка Брянцев мрачному командиру своему Никите Преонскому. Ему же было не до того. До Никиты только-только долетела печальная весть о кончине его матери.
За время войны со Швецией Никита вполне заслуженно получил звание командира бомбардирской роты. Он делал все ради Родины и в память о своем деде и отце. Преонский надеялся по приезде увидеть родных и близких и присутствовать с лучшими друзьями своими и милой Оленькой на празднике, устроенном императором.
— Никита Антонович, я слышал, что вы под прямое командование Кропотова намерены перейти. Так ли это? — не унимался любопытный Сашка — казалось, он не знал усталости даже после десяти верст конного и пешего перехода.
— Это, Сашка, не твое дело. А если и перейду, тебя я не оставлю, — он дружески похлопал Сашку по плечу. Все больше нравился Никите этот молодой и храбрый солдат.
— Служу царю и Отечеству… и Никите Преонскому! — шутливо произнес Сашка и погнал Красавку свою быстрее ветра к передним обозам. Никита лишь погрозил ему пальцем вослед.
Никита для Сашки Брянцева был вместо погибшего брата. Смелый был парень Егор, все очень переживали за смерть его и беспокоились насчет
Уже вечерело, когда отряд Никиты Преонского, состоящий из тридцати человек, въехал в лес.
— Разреши сказать, командир? — попросил Никиту его тезка Никита Кузнецов, который был старше своего молодого командира на два десятка лет, но Преонский до сих пор не мог привыкнуть к своему положению в отряде. Первое время ему было неловко, когда к нему обращались или спрашивали какого-нибудь разрешения. Потом именно Кузнецов объяснил ему, что значит быть командиром. Отряд хорошо принял молодого Никиту Преонского, и каждый пытался ему чем-то помочь, особенно после смерти Егора Брянцева, когда Никите нелегко пришлось с Сашкой.
— Говори, — Никита никогда не превышал своих полномочий и всегда уважал старших по возрасту.
— Люди устали, им надо бы отдохнуть. Мы в своей стороне, уже и бояться отныне нечего, — Кузнецов устало гладил коня по холке и постоянно оглядывался. В отряде очень много раненых. Они могут выпасть с лошади или попросту заблудиться, что немудрено в такой тьме. Кузнецов за всем следил, тем самым облегчая жизнь Никите.
— Хорошо, отдай приказ от моего имени, разбить лагерь на ночь, а я еще проеду немного с Сашкой. Осмотрю места. Сашка-а-а!!! — громко крикнул Никита.
Минут через сорок, когда Никита отдал приказания насчет ночевки и ужина, он еще раз призвал Сашку зычным голосом. Никита не мог понять, почему все над ним хитро посмеиваются.
«Опять, наверное, что-нибудь не так у меня выходит, вот и хохочут постоянно, нет чтобы помочь». И он, разозлившись на подчиненных, крикнул на весь лес:
— Сашка-а-а!
— Я тут, — раздался неуверенный голос Сашки за спиной Никиты.
— Что с тобой? Что невесел? — спросил Никита, глядя в тревожные глаза своего «брата».
— Красавка пала, — упавшим голосом сообщил Сашка. Никиту эта новость тоже расстроила.
— Ну что ты раскис, как девка? — Никите стало искренне жаль Сашку.
— Ее мужики зарезать успели, — чуть не плача продолжил Сашка.
«Ах, вот в чем причина их смеха! Ну и умники!»
— Вот и славно! Вот видишь, ежели б не Красавка, сидели б сейчас голодными, а ты, считай, накормил весь отряд. Ладно, не переживай, найдем тебе лошадь, а как до дома доедем, я тебе свою подарю! — сказал Никита. У Сашки аж глаза заблестели.
Конь Никиты вызывал зависть почти у всех солдат. Ведь Бравый был подарен Никите самим императором. А у него в конюшне содержались только породистые лошади, и мало кому выпадала честь получить одну из них в подарок.
— Не шутите, Никита Антонович? — с недоверием спросил Сашка.
Никита лишь усмехнулся и, потрепав курчавую голову Сашки, ответил:
— Я не шучу. А ты собирайся, возьми пока лошадь Кузнецова, и мы с тобой немного осмотрим места, — сказал Никита, ошалевшему от радости Сашке.