Послания
Шрифт:
Хуже парфян уж лгуном оказался: до солнца восхода
Встану лишь, требую тотчас перо и бумагу, и ларчик.
Тот, кто не сведущ, корабль боится вести, и больному
Дать абротон не дерзнет, кто тому не учился, леченье
Дело врачей; и искусств творенья творит лишь художник;
Мы же, - учен, неучен, - безразлично, поэмы все пишем.
Но в увлеченьи таком и в безумии легком какие
Есть добродетели, ты посмотри: едва ли поэты
120 Жадны, но только
Будят лишь смех в нем убытки, и бегство рабов, и пожары;
Он не замыслит надуть компаньона, ребенка-сиротку;
Может он хлебом простым и стручьями только питаться;
Пусть до войны неохоч и негож, но полезен он граду,
Если согласен ты с ним, что большому и малое в помощь.
Нежных ребяческих уст лепетанье поэт исправляет,
Слух благовременно им от речей отвращает бесстыдных;
После же дух воспитает им дружеским он наставленьем,
Душу исправит, избавив от зависти, гнева, упрямства;
130 Доблести славит дела и благими примерами учит
Годы грядущие он; и больных утешает, и бедных.
Чистые мальчики где с непорочными девами взяли б
Слов для молитвы, когда б не послала им Муза поэта?
Молит о помощи хор и чует присутствие вышних,
Просит дождей он, богов ублажая мольбой, что усвоил,
Гонит опасности прочь, отвращает угрозы болезней,
Мирного он жития и плодов изобилья испросит:
Песня смягчает богов и вышних равно, и подземных.
Встарь земледельцы - народ и крепкий, и малым счастливый
140 Хлеб уберут лишь с полей, облегчение в праздник давали
Телу и духу, труды выносившим в надежде на отдых:
С теми, кто труд разделял, и с детьми, и с супругою верной
В дар молоко приносили Сильвану, Земле - поросенка,
Гению - вина, цветы за заботу о жизни короткой.
В праздники эти вошел Фесценнин шаловливых обычай:
Бранью крестьяне в стихах осыпали друг друга чредою.
С радостью вольность была принята, каждый год возвращаясь
Милой забавой, пока уже дикая шутка не стала
В ярость открыто впадать и с угрозой в почтенные семьи
150 Без наказанья врываться. Терзались, кто зубом кровавым
Был уязвлен уж; и кто не задеты, за общее благо
Были тревоги полны; но издан закон наконец был:
Карой грозя, запрещал он кого-либо высмеять в злобной
Песне, - и все уже тон изменили, испуганы казнью,
Добрые стали слова говорить и приятные только.
Греция, взятая в плен, победителей диких пленила,
В Лаций суровый внеся искусства; и так пресловутый
Стих сатурнийский исчез, неуклюжий, - противную вязкость
Смыло
160 Да и по нынешний день деревни следы остаются.
Римлянин острый свой ум обратил к сочинениям греков
Поздно; и лишь после войн с Карфагеном искать он спокойно
Начал, что пользы приносят Софокл и Феспис с Эсхилом;
Даже пытался и пьесы достойно их он обработать;
Тем угодил себе он, по природе возвышенный, пылкий:
Дышит трагическим духом и счастлив, и смел он довольно,
Но неразумно боится отделки, считая постыдной.
Кажется, - если сюжет обыденный, то требует пота
Меньше всего; между тем в комедии трудностей больше.
170 Ибо прощают ей меньше гораздо. Заметь ты, насколько
Плавт представляет характер влюбленного юноши плохо,
Также и скряги-отца, и коварного всадника роли;
Как он, Доссенну подобный, выводит обжор-паразитов,
Как он по сцене бежит, башмак завязать позабывши:
Ибо он жаждет деньгу лишь в сундук опустить, не заботясь
После того, устоит на ногах иль провалится пьеса.
Тех, кто на сцену взнесен колесницею ветреной Славы,
Зритель холодный мертвит, а горячий опять вдохновляет.
Так легковесно, ничтожно все то, что тщеславного мужа
180 Может свалить и поднять... Прощай, театральное дело,
Если, награды лишен, я тощаю, с наградой - тучнею.
Часто и смелый поэт, устрашенный, бежит от театра,
Ибо - сильнее числом, а доблестью, честью слабее
Неучи все, дураки, что решить дело дракой готовы,
Всадник коль против того, - посреди они пьесы вдруг просят,
Дай им медведя, бойца: вот этих народец так любит!
Впрочем, у всадников тоже от уха к блуждающим взорам
Переселились уж все наслажденья, к забавам пустячным.
Тут на четыре часа открывают завесу иль больше:
190 Конницы вот эскадрон, пехоты отряды несутся,
Тащат несчастных царей, назад закрутивши им руки;
Вот корабли, колесницы спешат и кареты, коляски:
Тащат слоновую кость и добычу при взятьи Коринфа.
Если б был жив Демокрит, посмеялся б наверно тому он,
Как это помесь пантеры с верблюдом, животным ей чуждым,
Или пусть белый то слон, привлекают вниманье народа;
С большим бы он любопытством смотрел на народ, чем на игры
Ибо ему он давал бы для зрелища больше гораздо;
"Драм сочинители - он бы наверно подумал - осленку
200 Басенку бают глухому". Каким голосом, право, было б
Шум одолеть вмоготу, что народ наш поднимет в театре?