Посетитель
Шрифт:
— Простите, мистер Блейк?.. — Джо присел.
— Ты — безмозглый сукин сын! — Блейк всхлипнул.
Джо посмотрел по сторонам, но никто в его сторону не обернулся. Тут завибрировал его мобильник, лежавший на столе. Это звонил Дэнни.
— Мистер Блейк, подождите минутку, ладно? — Джо нажал на кнопку приема.
— Это Дэнни. Я еду в контору. Ты сегодня видел «Пост»? Не принимай звонков от Престона Блейка, пока не прочтешь статью на первой полосе.
— Что за черт? Но в любом случае он у меня на проводе.
— Ну и дела! Возьми газету у Мартинеса — у него есть. Пресса обозвала
— Откуда мне знать?! — Джо подошел к столу Мартинеса, не выпуская из рук мобильник, и взял газету. — Вот дерьмо! Мы с тобой единственные, кто знал об этом. И всего несколько человек знали, что мы у него были: Ренчер, Мартинес, я, ты, Руфо.
— Ты не можешь просто повесить трубку? Потом скажешь, что связь сама прервалась…
— Да неплохо было бы…
— Или скажи, что слышишь, как ему кто-то звонит в дверь.
Джо засмеялся:
— Нет. Я сделаю кое-что получше…
— Что? Переключишь его на Руфо?
— Что-то в этом роде. Ладно, пока.
— Позвони мне потом.
Джо положил мобильник и снова взял трубку своего телефона:
— Прошу прощения, мистер Блейк. Дайте мне сперва прочитать эту статью, а потом продолжим, хорошо?
— Я сэкономлю вам время. Вот что там сказано: «Перед вами Престон Блейк в более благополучный период своей жизни…» Дальше идет фото улыбающегося Блейка. «…До того, как он стал жертвой нападения Посетителя и единственным, кому повезло выжить после чудовищного избиения». И далее: «Престон Блейк вел уединенную жизнь затворника в своем роскошном доме из красного песчаника в Бруклин-Хайтсе, где на него произошло страшное нападение полгода назад». Так, это пропустим, а вот еще: «Неизвестно, сколько длились истязания, которым его подверг Посетитель, и насколько серьезные увечья он ему нанес, но мистера Блейка уже посетил детектив Джо Лаккези из управления полиции Северного Манхэттена с целью заручиться содействием Блейка в расследовании этих преступлений. Детектив Джо Лаккези снова находится в центре внимания…» А потом идет кусок про твои собственные несчастья и страдания. Я тебе здорово сочувствую, и твоей жене, и сыну, но я все равно просто в ярости! Ты предал меня, выставил на всеобщее обозрение!
— Мистер Блейк, я вам тоже очень сочувствую. Правда, очень сочувствую. И я не имею никакого отношения к этой статье. Я дал вам слово, что буду уважать ваши желания на протяжении всего расследования. Может быть, вы хотите, чтобы мы установили охрану у вашего дома? Может, тогда вы будете чувствовать себя в большей безопасности?
— Нет! — Он помолчал. — Я не принимаю визитеров. Я месяцами сижу один, взаперти и совершенно счастлив. И вот появляешься ты, и начинаются эти журналистские дела. Ко мне лезет в душу вся эта газетная сволота!
— Я еще не знаю, как такое могло произойти, но уверяю вас, что эта информация исходила не от меня и не от кого-либо другого, занятого в расследовании.
— Тогда от кого? Уж не от меня ли?! Это не должно было выплыть наружу! Ты хоть представляешь себе, каким обгаженным я себя ощущаю? Это ведь тоже насилие надо мной! Одно насилие после другого! И чего мне теперь ждать от жизни, детектив? Ждать, когда
— Не думаю, что так произойдет — прессу больше интересует преступник. Но поскольку газетчикам на этой неделе не перепало новой кровавой жертвы, они уцепились за вашу историю. А как они ее заполучили, нам неизвестно.
— Так же, как и мне, детектив. И больше мне сказать нечего. Все, что вам, полицейским, теперь остается, так это читать и перечитывать то, что я вам сообщил, когда пустил вас к себе в дом на собственную голову. И больше я с вами сотрудничать не буду.
— Это невозможно.
— Еще как возможно!
— Но вы же единственный, кто видел…
— Я вам уже все рассказал. И если честно… я не верю, что он окажется в ваших руках. Если вы Посетителя до сих пор не поймали, вам его не поймать никогда, детектив.
— Не согласен с вами, мистер Блейк. Мы с коллегами…
— У вас где-то протечка, детектив, у тебя и у твоих коллег. А судно с протечкой на плаву долго не продержится. Судно с протечкой потонет…
Джо пошел в кабинет Руфо.
— Заходи, — сказал тот. — И дверь прикрой.
— Ты видел…
— «Пост»? Да, видел. Что происходит?
— Блейк в ярости. Только что звонил — наговорил мне кучу гадостей. Мол, мы с Дэнни его обосрали, выставили на позор…
— А ты что сказал?
— Что мы ни при чем, но он и слушать не желал.
— Ты знаешь парня, который это написал? Этого Арти Блекуэла? Может, позвонить кому надо и выяснить, кто слил ему информацию?
— Так это гребаный Арти Блекуэл! Я и не обратил внимания на подпись.
Руфо еще раз просмотрел газетную полосу.
— Мне все это кажется очень странным. Как считаешь, Блейку нравится такое внимание?
— Ну уж нет. Если бы ты только слышал, что он мне по телефону наговорил! Он же затворник, насколько я могу судить.
— Он что, грозил пожаловаться нашему боссу или мэру или выступить в программе Ларри Кинга? [17]
— Не-а.
— Может, ему еще что-то надо? Ты ему сказал, что мы можем поставить своих парней присмотреть за его домом?
— Ага. Но его это не интересует.
— Давай-ка я сам ему позвоню. Посмотрим, может, мне удастся спустить все на тормозах.
— Хорошо. А мы с Дэнни уезжаем: понаблюдать за тем почтовым отделением.
17
Ларри Кинг — известный американский журналист; ведущий популярного ток-шоу телекомпании Си-эн-эн.
— Желаю удачи, — сказал Руфо, протягивая руку к телефону.
На Двадцать первой улице спокойно не бывает никогда, даже в обычные рабочие дни. Дэнни и Джо сидели в машине, припаркованной через улицу от почтового отделения, откуда к ним были отправлены два загадочных письма. Детективы незаметно изучали каждого, кто входил в здание почты и выходил оттуда.
Вдруг что-то с грохотом врезалось в боковое окно со стороны водителя. Джо обернулся и увидел чью-то волосатую задницу, прижатую к стеклу. Снаружи кто-то громко орал: