Поселок

Гуржи Валентин

Мы с Евгенией едем домой. Каждый к себе, разумеется. Я обещал ее маме доставить дочку в

целости и сохранности, иначе в следующий раз, когда приду в гости, мне ой как достанется! –

кагебист невольно почесал макушку, благо никто не знал подробности его первого контакта с

тещей Роберта.

Они тепло распрощались, подруги обнялись как всегда, когда у них было все нормально, и

расставались с чувством приятно проведенного времени, Рита снова ощутила многолетнюю

устойчивость

отношений с подругой, без которой их дружба была бы немыслима.

Машина некоторое время шла умеренной скоростью, Федор умышленно не гнал картину,

нужно было мозгам дать остыть, почувствовать непринужденную обстановку,

располагающую необходимому разговору. Женечка, скорей всего, наоборот, в затянувшейся

паузе все больше чувствовала себя неуютно, и лишней. Наверное, обвиняла Федора в

медлительности, мысленно торопила время. Самой же начать какую-нибудь тему видно не

решалась, он это понимал. А вопросов уж точно было много. Пережитый страх у женщины

прошел, Оборотень, если она его таковым считает, внешне ничем не отличался от обычного

человека, и, по своей деятельности соответствовал посланнику Геркулеса, которого она

упоминала в своем якобы сне. Он-то, как авторитетно заявил Федор, получил все, что хотел.

Значит, она уже ему не нужна, а впредь должна быть осмотрительней в выборе посторонних

контактов. Наверное, это ему надлежало сказать вслух, подражая родителю легкомысленного

ребенка, но именно этого он не выносил – морализаторских декларативных фраз.

– Женя, – неожиданно сказал он, – мне нужно, пока мы едем, и нам никто не мешает,

поговорить с тобой о прошлом. В общем, это больше касается меня, а не тебя. Так что не

подумай пожалуйста…

Женечка с охотой отозвалась тут же.

– Да, Федор Пантелеевич, я знаю.

Федор удивленно кинул коротко:

– Ты знаешь?

– Была ли я на самом деле похищена?

Федор улыбнулся:

– И это тоже. Но не это в первую очередь.

– Вы знаете, я и до сих пор не могу точно ответить на этот вопрос даже самой себе. Роберт

считает, что я от него что-то скрываю, и мы на эту тему с ним поссорились. Он, конечно,

прав. Теперь он куда-то уехал и я, как наивная маленькая девочка, вру сама себе, успокаивая,

что уехал он, как обычно, в Москву.

130

– Женечка… Можно так?

– Да, мне так даже приятней.

– Я не привык скрывать от своих друзей информацию, какой бы она горькой ни была. За

это, как понимаете, меня ласковым словом не жалуют. Но я считаю, что этим я помогаю

человеку избежать неприятных ситуаций и успешней вовремя находить выход.

– Да, это так. Говорите.

– Ну, раз тему ты повернула

по-своему, тогда мою информацию попозже. Вопрос: ты

любишь Роберта? Только ты должна меня правильно понять – это мне нужно не из бабского

любопытства, хоть я и мужик. Мне нужно решить серьезную оперативную задачу и не

промахнуться. Так как?

Женечка даже не засмущалась.

– К сожалению, да.

– Почему «к сожалению»?

– Потому, что я в нем не уверена.

– Приблизительно такой ответ я и ожидал.

– Значит, вы о нем знаете больше, чем говорите, – заметила она, погрустнев. – А зачем вам

чужие заботы?

– Ты права. Во-первых, мне очень обидно за тебя. Но что делать?! А во-вторых, мне не

безразлично где он будет постоянно проживать. Мне от этих ученых голова уже кругом! Как

теперь обеспечить ему охрану?

– Вы хотите сказать…

– Да, милая. Уж поверь мне.

– Что он меня не любит…

– Я предполагаю, он в плену у жалости. И тут я невольно подумал о моей Екатерине.

Скоро женюсь, Женечка. Когда я понял проблемы твоего изобретателя, мне стало неуютно.

Правильно ли я решил? Люблю женщину и не знаю надолго ли? Что будет с ней, если

ненадолго? Что скажешь?

– Ну, вы это, по-моему, слишком, Федор…

– Правильно: Федор. Я люблю так. Ненавижу официальности. Тем более, мы с тобой

одного возраста. Ты как женщина… что ты скажешь?.. А с другой стороны, жить с нелюбимой

– кощунство. Ведь так? Напоминает торг мяса на базаре – выгодно, невыгодно. – Он замолк,

но взглянув на нее и увидев выражение ее лица, пожалел о сказанном. А что поделаешь! Так,

может быть, лучше, чем потом. Тем более, сама Женечка, похоже, лучше него знает ситуацию

– смотрит молча, не мигая вперед на бегущее серое полотно дороги. Казалось, чего-то ждет,

веря, может быть, что вот-вот проявится в серой дымке дорожного смога очертание надежды

и тогда без слов она узнает, что не все так, как сказал Федор. А, по сути, может быть лучше с

надеждой, чем без нее. Так, оправдываясь, он за нее решил.

Федор корректно выдерживал паузу.

– Что делать?.. Черт с ним, – с легкой досадой тихо сказала она.

– Это ты сейчас так говоришь. Но я хотел расспросить тебя о другом. Не возражаешь?

– Говорите.

– Я недавно изолировал одного человека. Иначе его убил бы твой Оборотень.

– Мой? – Женечка кротко усмехнулась.

– А ты, – обрадовался Федор, – не так уж плохо выглядишь. Правильно, смотри на вещи

проще.

– Смотрю, – повторила она отрешенно.

– Так вот. Отправил я его на временное проживание в недоступную для посторонних