Поселок
Шрифт:
Люк переходника жадно чавкнул, прижимаясь к раме.
Павлыш немного постоял у купола, оглядываясь и ожидая, как будет реагировать на его появление местная фауна.
Фауна никак на него не реагировала.
Павлыш не спеша пошел по редкой траве к вездеходу, погладил его мягкий бок, нависающий над ним. Потом взглянул на иллюминатор геологической лаборатории. Так и есть. Клавдия стоит у иллюминатора и смотрит, умеет ли ее мальчик переходить улицу на зеленый свет.
Павлыш помахал Клавдии, та подняла руку в ответ,
– Детей тебе надо, – сказал Павлыш, – пятерых как минимум.
Тут же он испугался, не включил ли интерком. Нет, не включил, она не слышала. А то бы обиделась.
Теперь можно не спеша оглядеться.
Крутой купол станции с рукавами коридоров и маленькими куполами-лабораториями стоял метрах в двухстах от края леса. На эту сторону и выходил иллюминатор, за которым стоял стол Павлыша.
Если обойти станцию, что Павлыш и сделал, то окажешься на пологом спуске, ведущем к большому озеру. Склон покрыт травой, а ниже из голой земли вылезали покатые спины камней, возле которых росли кущи кустов.
Само озеро было серым, ровным, да и вообще весь этот мир производил впечатление спокойной серости. Только впечатление. Павлыш понимал, что эта серость скрывает страсти и трагедии, первобытные, но оттого еще более жестокие, что этот мир затаился, приглядываясь к пришельцу.
Павлыш посмотрел вверх. За три дня облака ни разу не разошлись, чтобы хоть на минутку показать солнце. Они были такого же цвета, как и озеро, и такие ровные, что нельзя было понять, движутся они или висят над головой неподвижно.
Впереди что-то блеснуло.
Павлыш осторожно пошел туда вниз по склону и остановился в нескольких шагах от блестящего существа, которое шустро закапывалось в землю. Существо не обращало на него никакого внимания. Павлыш подошел поближе, держа анбласт наготове. Металлически сверкающая округлая спинка существа уже почти скрылась под землей. Павлыш присел на корточки и начал осторожно разгребать разрыхленную землю вокруг. Потом он подхватил существо и резким движением вытащил его наружу.
Оно не сопротивлялось. Что-то треснуло. Павлыш увидел, что в землю уходит длинный щуп.
Он поднял шар на ладони и понял, что ему удалось поймать редчайшее для этих мест «животное» – бур-мобиль Клавдии, и теперь Клавдия оторвет ему за это голову – и правильно сделает.
Так как бур все равно придется чинить, он взял его с собой, затем вытащил из земли его тонкий щуп и все это сложил в контейнер для образцов. Потом, хоть и очень не хотелось этого делать, он нажал на кнопку интеркома и вызвал Клавдию.
– У вас все буры работают? – спросил он.
– Один только что отключился, – сообщила Клавдия. – Я как раз хотела вас попросить проверить, что с ним случилось.
– Не надо просить. Я устроил на него охоту и только что отловил. Я его принесу Салли, Салли починит.
– Но он металлический! Круглый! Его нельзя ни с чем
– Как видите, у страха глаза велики, – покаялся Павлыш. – Невежество ведет к роковым ошибкам.
Павлыш отключился. Он был зол на себя. Ни один нормальный биолог не спутает прибор с живым существом. А все полагают, что Павлыш – нормальный человек и даже ученый.
В этом опасность чужого мира и собственной настороженности. Удивительное сочетание – настороженность вкупе с безопасностью. «Ведь я полез за этим шариком, потому что знал: мой скафандр крепок, никаким зубам его не одолеть, мой анбласт может уложить любого хищника, я могу в крайнем случае убежать в купол и даже улететь в космос в капсуле и там ждать, пока меня подберут. У меня нет оснований бояться этой планеты, если она не захочет обрушить на нас какие-нибудь катаклизмы. И в то же время я ей не верю. Я ее опасаюсь и принимаю все меры, чтобы, изучая ее, ни в коем случае с ней не соприкоснуться. А что, если бы я попал сюда просто так, без куполов, скафандров, голеньким? Увидел бы я этот лес и это озеро тем же любопытствующим взором? Или лес таил бы для меня смерть, и озеро таило смерть, и воздух бы угрожал смертью?»
Это были пустые мысли, они ни к чему не вели. Лучше спуститься к озеру и взять пробы воды. Конечно, это может сделать и скаут, даже лучше сделать, чем Павлыш, но нельзя отдавать все на откуп скаутам. У них нет соображения, а у Павлыша оно отлично развито.
Павлыш обходил купы кустов, шел по открытому месту.
Кажется, фауна здесь очень бедна, что неправильно, так как с растительностью здесь все в порядке. Хотя не исключено существование мира, в котором господствует флора.
Тут он увидел насекомое – нечто черное и быстрое мелькнуло под ногами, взмыло черной точкой вверх и улетело к кустам.
«Ну вот, – удовлетворенно подумал Павлыш, – первое знакомство».
Павлыш спустился к самой воде. Постоял на берегу. Вода в озере была чистой, у самого берега покрыта тонким ледком. Ко льду снизу примерзли волоски водорослей. Тонкая змейка в палец длиной юркнула между камней и ушла на глубину.
Дальний берег озера скрывался во мгле, и можно было лишь угадать, что там поднимаются холмы.
Павлыш разбил ледок, набрал в пробирку воды, потом разворошил камешки, надеясь увидеть еще какую-нибудь живность. Но было пусто.
Далеко, метрах в ста от берега, вода вздыбилась, нечто темное, словно панцирь огромной черепахи, поднялось над ней, потом резко опустилось, и вода забурлила, пошла кругами.
Павлыш поднялся, держа пробирку в руке. Вода успокаивалась, озеро молчало. Оно ждало, что сделает Павлыш. Непроизвольно он оглянулся – до куполов было далеко. Вода вновь взволновалась, но иначе: на ней появился бурый след – кто-то, не желая показываться Павлышу, быстро плыл к берегу.
И притом стояла мертвая тишина, даже ветер стих.