Пощады не будет
Шрифт:
— Мой друг. И это все, что имеет для меня значение.
Ник поднял его на смех:
— Ты гребаный идиот, Старк. Эш был и моим другом, и он уничтожил меня.
— Насчет этого я сожалею. Но пока он не предаст меня, я останусь верен ему. — Итон встал рядом с Сэм. Грустная улыбка появилась на его губах, когда он взял ее отмеченную руку в свою.
В этот миг Сэм вернулась в тот день, когда вышла за Иоля. Итон тоже был там. Стоял рядом с ней, прямо как сейчас.
Он поцеловал
— Я счастлив за тебя, сестренка. Если Артемида придет за тобой, позови меня. Я всегда буду на твоей стороне и буду сражаться за тебя.
Потому что он любил ее.
Губы Сэм задрожали, когда она так ясно увидела правду, о которой он не хотел давать ей знать. Итон был влюблен в нее задолго до их смерти. Он любил ее так сильно, что был готов молчать о своих чувствах, чтобы не омрачать ее счастье. И на эту любовь она никогда не могла ответить взаимностью.
Он всегда будет для нее не больше, чем братом.
Жизнь несправедлива, и, как часто говорил Ашерон, у эмоций нет мозгов. Итон заслуживал женщину, которая сможет любить его с той же страстью, что пылала внутри него самого, и она надеялась, что однажды он найдет ее.
Сэм сжала его руку.
— Я люблю тебя, Итон.
— Как брата, — сглотнул он. — Я знаю. — Он протянул руку Деву. — Береги ее, Медведь. Я бы сказал, что иначе надеру тебе задницу, но она справится с этим лучше меня.
— Спасибо, И, — засмеялся Дев.
Итон кивнул, прежде чем направиться к двери.
— Пора патрулировать улицы, полные даймонов и глупых людей, желающих стать их обедом. Чи, ты идешь?
— Я сегодня с Ником.
— Тогда удачи. Да прибудут с тобой боги, и не прикончи наглого ублюдка, — сказал на прощанье Итон.
Ник шагнул вперед с весьма довольным взглядом.
— Мои поздравления, Дев. Сэм. — К ее удивлению, он пожал им руки.
И он действительно был счастлив за них.
Чи улыбнулась.
— Я безумно рада за вас, ребята. И надеюсь, Ашерон ошибается, и Артемида все поймет. — Она повернулась к Нику. — Готов начать занятия?
Он покачал головой.
— Не сегодня. Мне нужно кое о чем позаботиться.
— Ник… — Ее тон был пропитан упреком. — Ты долженучиться. Ты все еще чрезвычайно уязвим.
— Да, но один хороший друг когда-то научил меня, что иногда нужно поставить других превыше себя. Сегодня как раз такой день.
Сэм нахмурилась, уловив странную нотку в голосе Ника, когда он телепортировался и оставил их наедине с Чи.
— Чему ты его учишь?
— Демонологии, — вздохнула Чи.
Впечатляющий и редкий талант.
— У него есть твои способности?
— Нет. По сравнению с его
Сэм кивнула ей.
— Я люблю тебя, Чи.
— Тоже люблю тебя, детка.
— Готова? — спросил ее Дев.
— К чему?
Он перенес ее в свою комнату.
Сэм съежилась, когда к горлу подступила тошнота.
— Я действительно ненавижу вот так перемещаться. Не мое это.
— Прости. Я просто не мог дождаться, чтобы остаться с тобой наедине, и это самый быстрый способ добраться сюда.
Сэм прикусила губу, любуясь его роскошным, великолепным телом.
— Я прекрасно тебя понимаю.
Дев нежно поцеловал ее в губы.
— Так чего от тебя хотел Страйкер?
— Информацию о своем отце и о том, как разрушить их проклятье.
— Ты рассказала ему?
— Я сказала правду, — кивнула она. — Проклятье нельзя снять. А что насчет его отца, то даже после всего случившегося, тот до сих пор заботится о нем.
Дев тихо присвистнул.
— Спорю, что он не очень хорошо воспринял эту новость.
Сэм молча обдумала его слова.
— Лучше, чем я ожидала, но мне кажется, это еще не конец.
— Как так?
— Даймоны все еще могут ходить под солнечным светом, и мы их враги. Рано или поздно, они придут за всеми Темными Охотниками, и не похоже, что Страйкер собирается сдаться. Думаю, у него назревает еще более жуткий план.
— И я надеюсь, ты ошибаешься.
Как и она сама. Но так ей подсказывало нутро, и в прошлом оно никогда не ошибалось. Они выиграли эту битву.
Но война продолжается.
ЭПИЛОГ
Сэм остановилась, когда на самом рассвете кто-то постучал в дверь. Они с Девом как раз собирались лечь в постель.
— Эйми? — Кто же еще мог беспокоить их в такой час.
Дев пожал плечами.
— Войдите, — произнес он.
Но это была не Эйми.
В дверном проеме стоял Ник. Его кожа снова была болезненно бледной, будто его мучила боль, или его вот-вот стошнит. Он устало прислонился к косяку, словно у него не было сил стоять на ногах.