Пощады не будет
Шрифт:
Дев принял свою коронную позу в стиле «оу, детка».
— Ты оставила мужчине такое приглашение… он должен быть мертвым, чтобы отказаться. Я определенно не мертв. Хотя, как минимум в одной части моего тела накрепко обосновалась твердость. — Он опустил взгляд на значительную выпуклость в своих джинсах.
Сэм остановилась перед ним и провела пальцем по его груди, вызывая тем самым дрожь. Его тело пылало в огне, особенно когда она закусила нижнюю губу и взглянула на него из-под ресниц.
— Можешь проделать
— Да.
На ее лице появилась соблазнительная улыбка:
— Хорошо.
Прежде чем он успел спросить, что она имеет в виду, Сэм разорвала его рубашку от шеи до кромки. А затем напала на него, словно он был последним стейком в собачьем питомнике.
Если бы она подожгла его и поджарила зефир на его члене, Дев и то был бы меньше поражен. Она провела руками по всему его телу, облизывая и посасывая кожу, пока ему не начало казаться, что он вот-вот ослепнет от экстаза.
Никогда еще женщина не была с ним такой бесстыдной и неистовой.
И ему это нравилось.
Сэм царапнула шею Дева клыками. Часть нее умирала от желания вонзить их и попробовать на вкус его теплую кровь. Столько времени прошло с тех пор, как она могла по-настоящему получить удовольствие от секса, и ей хотелось проглотить Дева целиком.
— Я так рада, что ты решил присоединиться ко мне.
Обхватив ладонью ее грудь и поигрывая соском так, что она стала влажной и начала изнывать от желания, он выдохнул ей на ухо:
— Никогда не думал, что переспать с кем-то — для тебя такая большая проблема.
Она слегка укусила Дева за подбородок, обхватив его мускулистую спину и прижавшись к нему своим обнаженным телом. Господи, его кожа была такой приятной. Ей хотелось плакать от покоя, который она ощущала при этом прикосновении. Это и вправду была нирвана.
— Дев, проблема не в том, чтобы заполучить парня. А в том, чтобы мысли этого парня не оказались в моей голове. Это всегда было невозможно… до тебя.
Дев рассмеялся:
— Полагаю, у меня не все дома.
— Нет. Определенно нет. — Сэм поцеловала его, наслаждаясь тишиной в голове. Она понятия не имела, о чем он думает или что чувствует. Ничего. Ей хотелось кричать от счастья, пребывая в этом блаженном покое. — Я бы тебя так и съела.
— Я здесь, чтобы стать твоим эскимо.
— У тебя на самом деле была та фантазия? — засмеялась она, покусывая его шею.
Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и обхватил руками ее голову.
— Ну, все зависит от того, обломает это кайф или же заведет тебя.
— Это определенно меня возбуждает.
— Значит, я твое вишнево-банановое мороженное, детка. Облизывай меня на здоровье. Я твоя игрушка.
Она засмеялась, прикусив его подбородок, который теперь был значительно глаже, чем возле «Санктуария». Странно, но это ее огорчило. Ей
— Ты побрился?
— Я отдраил себя с головы до ног щелочным мылом, чтобы очиститься от отвратительного зловония демонических соплей. Я вычистил из зубов такие вещи, которые никогда не предназначались для этого богами, и пользовался средствами, которые были бы токсичными для большинства живых организмов. А все для дезинфекции тела, чтобы тебе было приятно жевать.
Сэм засмеялась над его странным юмором.
Дев застонал, когда она скользнула рукой вниз, к штанам, чтобы коснуться его члена. Он почувствовал энергию, хлынувшую сквозь него. О, да, это было так сладко. Завладев ее губами, он плотнее прижал ее бедра к своим.
— Разденься для меня, — прошептала она ему на ухо.
Дев воспользовался своей силой, чтобы освободиться от одежды.
Она сморщила носик, а ее глаза заблестели голодным удовольствием.
— А ведь в том, чтобы получить в любовники Вер-Охотника, определенно есть преимущество, да?
— Женщина, ты и представить себе не можешь.
Взяв его в руку, Сэм тихо и оценивающе присвистнула:
— Ты даже сложен как медведь.
Он рассмеялся над ее каламбуром.
— Даже понятия не имеешь. Ты не узнаешь, что такое любовь, пока не займешься ею с Вером.
— Я думала, катагарцы не любят, когда их называют Верами. — Катагарцы были звериной ветвью расы Вер-Охотников. Как и Фанг, они были животными, которые могут принимать человеческую форму, и, по сути, вообще не хотели называться людьми. Многие воспринимали это как тяжелейшее оскорбление.
— Я не катагарец, — Дев опустил защиту, показывая ей родовой символ, располагавшийся на одной стороне его лица. Его ни с чем не спутаешь, и он отмечал Дева, как одного из сильнейших представителей своего вида. Как Стража. — Я аркадианец.
— Он великолепен, — произнесла она, очертив узор метки Стража кончиками пальцев. — Зачем ты ее прячешь?
Дев отвел взгляд, когда на него нахлынули старые воспоминания. Из-за того, что мать была катагаркой и презирала аркадианскую ветвь своего народа, в период полового созревания он принял решение скрывать от нее свою природу, равно как и от всего остального мира.
Теперь она была мертва…
— Привычка. Все считают Пельтье катагарцами. Я позволяю другим заблуждаться. Ни за что не стану пытаться просветить близоруких, ограниченных болванов, которые попадаются в нашем баре.
Сэм нахмурилась, услышав в его голосе недосказанность. Впервые ей захотелось получить возможность заглянуть в него и понять, что же причиняет ему такую боль.
— Ты и меня причисляешь к этой компании?
— Вовсе нет. Ты же не пыталась убить меня из-за того, что я не… по крайней мере, пока не пыталась.