Порядок вещей

Чудинов Юрий

Огромное, похожее на студенческое общежитие, здание окружной больницы возвышалось над пустырем, какие всегда остаются на месте муниципальных строек. Взгляды нескольких явно безнадежных пациентов тянулись из не занавешенных окон к цветущим садам, начинавшимся сразу за останками грязного, дощатого забора. Между забором и больницей застенчиво маячило кирпичное строеньице больничного морга в один этаж вышиной, у дверей которого поджидал второй сегмент аспирантов, задействованных для похорон.

Машина еще не приходила.

– Не беда, – сказал один из них. – Гримируют покойничка. Двое суток в тепле.

Приводят, как говорится, в божеский вид.

«Вот те на!» – расстроился я (с чего бы, собственно?) А вот с чего: «Неужели не могла найти морг с холодильником? Как пели в одной песне, «я милую узнаю по походке». Решила сэкономить… тварь…»

Подкатил грузовик. Парни сняли гроб и поставили его на кучу песка, насыпанную перед дверью морга. Крышку оставили в кузове, прислонив к скамейке, покрытой золотой парчой. Лучше бы на парче сэкономила! Снаружи гроб был обит красной тканью, внутри – белой. В том месте, где должна была помещаться голова, лежала белая подушечка.

Доски оказались влажными и не остроганными. Это отлично ощущалось сквозь ткань.

«Ускорит процесс разложения, – попробовал я настроить себя на позитивный лад. – Прежде, для этих целей использовали березовые веники. Их клали в гроб, под тело, и покрывали простыней…»

От дальнейших исследований отвлек верзила в рабочей робе, появившийся вдруг из-за угла. Рядом с ним шла ангелоподобная медсестричка в белом халате, подрезанном до уровня мини-юбки. Верзила доказывал ей, что в куче ровно двенадцать тонн отличного речного песка, сестричка возражала ему: «Не наскребется и пяти», и, видимо, чрезвычайно расстраивалась, хотя при этом зазывно виляла бедрами. Верзила ткнул пальцем в шофера, который привез гроб, и заорал:

– Вот он видел! Скажи ей!

Шофер, жевал сигарету. Взглянув на верзилу, вяло пожал плечами.

– Я же говорил! – заорал верзила. – Я честный человек!

На пороге появилась старушка в белом халате. Пока парни разбирались, кому нести гроб, я проскользнул в помещение и пристроился у стены.

В серокаменные сумерки комнаты, похожей на камеру временно задержанных армейской гауптвахты, лился дебильно неунывающий солнечный свет из окон, размещенных справа и слева от двери: столбы золотых пылинок перекрещивались над скамьей из железобетона, на которой лежал покойник. Такими скамейками оснащены общие залы общественных бань. Благодаря этому «спецэффекту», взгляд сразу же и намертво примагничивался к марлевой накладке, закрывавшей лицо покойника. Взгляд соскальзывал вниз и буквально расшибался о красную пластмассовую расческу, торчавшую из нагрудного кармана пиджака: «Расческа?! Какой ужас! Неужели так, с расческой, и похоронят? Ну и ну! Прямо «сюр» какой-то…»

Окинув взглядом покинутые телеса, обнаружил один существенный недостаток: костюмчик новый, с иголочки, но, ммм… маловат. Пришлось, видно, сестричкам повозиться: пуговицы выглядели так, будто в тело были забиты гвозди с коричневыми шляпками. А руки?.. брр!.. синевато-желтые, покрытые трупными пятнами, распухшие, как дутые резиновые перчатки…

Вернулись медсестры. Оправдываться: «Морг новый, холодильник еще не подключили. Нормальные родственники увозят покойников после вскрытия».

Убрали марлю, и я увидел желтую маску. От носа остался едва заметный

выступ. Глаза заплыли полностью. Отросшие волосы торчали дыбом.

Тихонько выругавшись, я поспешил на выход.

На кладбище добрались с большим опозданием: речи были уже произнесены, слезы пролиты. Администрация и преподаватели ВУЗа в глухом молчании томились вокруг ямы, на краю которой ярко-красной шпалой лежал закрытый гроб. Рядом хоронили еще кого-то. Там-то и находились могильщики. Выглядело все это просто дико: две могилы, около одной толпа народа и гробовая тишина, у другой – горстка рыдающих родственников и духовой оркестр.

Больше всего в этот день меня поразил экскаватор, который готовил могилы на краю кладбища. Вокруг него, как муравьи, копошились рабочие. А один из них, совсем юный, сидел на куче земли и как-то необыкновенно заинтересованно наблюдал за похоронами. В небе как раз пролетал пассажирский самолет, очень низко (аэродром был рядом). Парень плюнул в него, словно думал плевком сбить самолет, мешавший ему слушать музыку.

Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, у меня перехватило дыхание.

Шум самолета стих. Смолкли звуки оркестра. Вокруг очень быстро стали сгущаться сумерки.

– Ты за мной? – спросил я с ужасом. – Ты – Смерть?

– Удивительно! – пристально глядя мне в глаза, проговорил парень. – Во время экзаменов по прогнозированию ты поставил мне оценку «отлично», за ответ на такой же глупый вопрос. Это что, элемент стеба?

– Во время экзаменов? По прогнозированию? – только и смог я повторить за ним его слова.

– Ты спросил меня, женат я или нет. Я сказал, что не женат, и ты поставил мне в зачетку «отлично», с восклицательным знаком.

Стало совсем темно. Налетел порыв ветра. Парень исчез, как если бы ветер разметал его на молекулы.

2. Звездочеты

После паузы Никон продолжил:

– Что было дальше, вы знаете. Я угодил в Промежуточные Земли. Информационное Поле не досчитывается нескольких малозначащих файлов, а я оказался у вас…

– С попутчиком тебе грандиозно повезло, – согласился Винсент. – Без специальной настройки это считается невозможным.

– У меня тоже был двойник, – пояснил Гай, – Гай ди Риенцо. И у Троя…

– У того парня не было двойника, – напомнил Никон.

– Болезнь сожрала его до того, как он умер, уничтожив большую часть информации.

– Он стал подобен клону.

– И угодил в Лабиринт.

– В чем, в чем, а в этом мы разобрались досконально.

– ?

– Все просто. Когда рождается человек, в Информационном Поле возникает новая Клетка.

– Это ячейка памяти, в которой скапливается вся информация о человеке.

– Когда наступает смерть, в этой клетке, как рыбка в сачке, человек переносится в…

– Чистилище?

– Назовем это Распределителем.

– Клоны – те, кто прожил бессмысленную жизнь, – из Распределителя попадают…

– В Ад?

– Слово «ад» не имеет смысла. Лабиринт – в данном случае более подходящее слово.

– Это место, где клоны стираются.

– В Лабиринт попадают также и те, чья структура разрушена.

– Закоренелые грешники, разного рода преступники…

– А также и те, кто умер от заболеваний, разрушающих мозговые клетки.