Порою нестерпимо хочется...
Шрифт:
(Да, ему не стоило так далеко заходить. Но. Теперь он сам знает, что мне ничего не остается, как убить его. Махать красными тряпками перед быком, пока… Но если все это только ради Вив?)
Прыгая и кружась, мы сходим с причала на гравий берега и теперь в ритме рок-н-ролла двигаемся по наносам придорожного мусора. С неизменным Энди поблизости, молчащим и не подбадривающим ни того, ни другого. С неизменно струящимся из серой мглы голосом Вив, умоляющей Хэнка остановиться. И с неумолчно звучащим куда как более мощным голосом — ИМБЕЦИЛ, — требующим от меня того же:
(Это все равно что приставать к вооруженному человеку, пока он… Но зачем он продолжает?)
ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ — ТЕБЕ НЕ ОСИЛИТЬ ЕГО. ЕСЛИ БУДЕШЬ ПРОДОЛЖАТЬ, ОН УБЬЕТ ТЕБЯ. ЛЯГ! ОСТАНОВИСЬ!
(Все равно что тыкать в медведя палкой, пока он… Но если он это понимает, зачем же он?..)
ОН УБЬЕТ ТЕБЯ! — визжит Старый Верняга. — ЛОЖИСЬ! Но что-то случилось. В кулачном бою есть грань — когда уже разбита скула и сломан нос, от чего в черепе булькает, словно в грязь шлепаются электрические лампочки, когда понимаешь, что худшее позади. НЕ ВСТАВАЙ! — настаивает голос из зеленых зарослей ягодника, куда я влетаю от мощного удара в глаз хуком справа. ОСТАВАЙСЯ ЛЕЖАТЬ ЗДЕСЬ. ЕСЛИ ВСТАНЕШЬ, ОН УБЬЕТ ТЕБЯ!
И впервые за все время своего безраздельного властвования в моей душе этот голос наталкивается на сопротивление. «Нет, — что-то незнакомое отвечает во мне. — Вовсе нет».
ДА. ЭТО ТАК. ЛЕЖИ ТИХО. ЕСЛИ ВСТАНЕШЬ, ОН УБЬЕТ ТЕБЯ.
«Вовсе нет, — спокойно возражает голос. — Нет, он не может тебя убить. Худшее он уже сделал. Ты это выдержал».
НЕ СЛУШАЙ! СПАСАЙСЯ! ОН ЗАБЬЕТ ТЕБЯ ДО ПОТЕРИ СОЗНАНИЯ И ПРИДУШИТ НА МЕСТЕ. РАДИ ГОСПОДА, НЕ ВСТАВАЙ!
«Слушай меня. Он не убьет тебя. Если бы он хотел тебя убить, он давно бы проткнул тебя багром, который стоит у стенки гаража. Или перерезал бы тебе горло своим ножом. Или просто прыгнул бы тебе на голову своими сапожищами, пока ты искал свой зуб в куче гравия. Он не старается тебя убить».
ДА НУ? — прекратив свои визги, с коварной надменностью вопрошает первый голос. — ТАК ДЛЯ ЧЕГО ЖЕ… МЫ ТАК СТАРАЕМСЯ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ЭТИХ ЗАРОСЛЕЙ? ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ СНОВА РУХНУТЬ НА ГРАВИЙ И ПОТЕРЯТЬ ЕЩЕ ОДИН ЗУБ? ЕСЛИ… ОН НЕ СКЛОНЕН К УБИЙСТВУ, КАКИЕ ЛОГИЧЕСКИЕ ПРИЧИНЫ ТОЛКАЮТ НАС НА ТО, ЧТОБЫ ВСТАВАТЬ И ЗАЩИЩАТЬСЯ?
Огорошенный этим новым поворотом, я на мгновение прекращаю борьбу с колючками. Да, а кстати говоря, для чего? Я размышляю над этим вопросом, чувствуя, как мироздание в моем левом глазу быстро и часто прорезают синие полосы. Действительно, для чего? И тогда Хэнк, приняв мои сомнения за знак поражения, подходит ближе и протягивает мне руку. Я принимаю ее, и он вытаскивает меня из зарослей…
(Потому что, если он понимает, что я могу, что мог убить его — мог бы убить его… убил бы! Точно убил бы, если бы он просто продолжал стоять на виду у Вив… как он стоял тогда на пляже в Хэллоуин… но на этот раз он не просто стоит, к моему неописуемому удивлению, Малыш дерется, пусть и после того, как она уже видела все, что было надо…)
— Ну? — спрашивает Хэнк. — Довольно? Я благодарен ему.
— По-моему, да.
— Чертовски не слабо. Пошли помоемся. (И на этот раз
Мы возвращаемся к причалу, садимся на корточки и плещем воду себе на лица. Я лезу в лодку за альбомом с фотографией Вив и снова возвращаюсь на берег. Энди молча предлагает свой носовой платок, и мы, не говоря ни слова, по очереди вытираемся. Никто не кричит: ни с того берега, ни внутри головы, никто не топает, никто ничего не говорит… тишина.
(И когда я понял это, я отказался от своего намерения убивать его. Во-первых, потому что я уже порядком поостыл, сообразив, что отдает себе Ли в этом отчет или нет, но спровоцированная им драка вызвана не только присутствием Вив… а во-вторых, как бы ты ни был разъярен, человека не так-то легко прикончить, если этот человек намерен оказывать сопротивление.
Покончив с этим, мы моемся и идем к гаражу. У Малыша вид несколько ошарашенный от того, чем он занимался, да и у старины Энди тоже; впрочем, я думаю, и у меня не лучше; никто из нас и не подозревал, что Леланд — такой ловкий парень.
— Можешь взять джип, если хочешь, — говорю я ему. — Я останусь потолковать с Энди о пожаре на лесопилке…
— А как ты его получишь назад из города? — спрашивает Ли и тут же добавляет: — Я могу и пешком… У меня уже есть такой опыт.
— Не, — я похлопываю джип по капоту, — он еще не остыл. — Забирай. Я пошлю… кого-нибудь потом с Энди забрать его.
На это Ли ничего не отвечает — он довольно мрачно смотрит на окошко. И меня охватывает желание поерничать.
— Об одном тебя прошу — заботься о нем. Иногда он так капризничает.
— Кто? — Мне нравится так его доводить, всегда нравилось. — Ты о ком?
— О джипе. Береги его.
— Изо всех сил. — Ли смотрит на причал.
— Может, его накачать придется. — Я достаю бумажник. — Дать тебе денег?
— Нет. Все нормально. С моей зарплатой и полисом.
— Ты уверен? Напишешь, если тебе будут нужны деньги? Черкнешь?
— Обещаю.
— Энди, старик, ты не возражаешь, если мы прокатимся на другой берег, домой, — поможешь мне отмыться от крови Ли и обсудим ухмыляющихся черных котов, а?.. за бутылочкой «Джонни Уокера», что скажешь? Ну лады, Малыш; пока. Может, еще увидимся.
И мы оставляем его заводить джип, а сами возвращаемся к лодке. И я себя нормально чувствую; может, не совсем как у Христа за пазухой, потому что не так-то просто потерять жену, но явно лучше даже по сравнению со своим обычным хорошим настроением…)
Вив закрывает окно на чердаке. Несмотря на то что открыто оно было совсем недолго, рама так вымокла и разбухла, что захлопнуть его, оказывается, не так-то просто. Когда ей наконец удается это сделать, джип уже катится по дороге, а Хэнк и Энди возвращаются на лодке к дому. Когда Вив встречает их внизу, вид у Хэнка очень жизнерадостный. Она ничего не говорит о драке и не может понять, знает он, что она смотрела, или нет. Он бодро обсуждает с Энди пожар на лесопилке.
— Сильно горело? — спрашивает она Энди.