Порок сердца
Шрифт:
— Я же говорю — в другой раз.
В дверь снова позвонили. Прежде чем Женя успел дернуться, Лена, несмотря на живот, кошкой вскочила с дивана и бросилась открывать дверь. Это пришла Катя. Совершенно растерянная, в потеках косметики на распухшем от слез лице — она смотрела на открывшую ей дверь Лену, как на привидение.
— А мы тут плюшками балуемся. Проходи, пожалуйста, сестренка, не стой на пороге, займемся сексом — третьей будешь, — радушно пригласила Лена. И уже обращаясь, к хозяину квартиры. — Так вот, Женя, чем ты тут занят.
Не спуская с Лены удивленных глаз, Катя сделала шаг назад.
— Нет,
Женя наконец пришел в себя:
— Подожди, не уходи. Я тебе все объясню.
Но Катя уже ничего не видела и не слышала, она бросилась вниз по лестнице, лишь через плечо на ходу крикнув:
— Я все наконец поняла.
Дробь ее шагов гулко разнеслась по подъезду, и от этого звука у Жени все внутри сжалось. Он понял, что другого шанса не будет, и рванулся к двери: догнать и остановить убегающую любовь. Но Лена, сделав шаг навстречу, преградила ему дорогу и захлопнула у него перед носом дверь, а сама привалилась к ней спиной и встала, выпятив живот-щит, глядя на Женю в упор.
— Пусть себе идет, не мешай ей.
— Лена, пусти меня!
— И не подумаю.
— Ты просто…
— Сука. Да. Но так будет лучше для всех.
Женя, поняв, что опять проиграл, прошел в комнату и лег на диван, закрыв лицо руками. Лена молча села рядом, ожидая, когда он придет в себя. Через какое-то время могильную тишину в квартире пронзил телефонный звонок. Лена первой схватила трубку. Послушав, она передала ее Жене:
— Это тебя.
Он резко вырвал телефон из ее рук:
— Алло, алло, Катя! Я все объясню…
Он замолчал, напряженно вслушиваясь в голос на том конце провода, потом так же молча положил трубку на место.
— Что, что она сказала? — нетерпеливо спросила Лена.
Голосом мертвого робота Женя тихо и медленно сказал:
— Чтобы я забыл о ребенке, — его больше нет, и не волновался за нее, она уезжает. Навсегда.
— Вот и вся любовь. Видишь, Женечка, как замечательно все сложилось.
Часть IV. АМОРАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ
ГЛАВА 1
10.09.2006 05:00
За окнами занималась заря, освещая гостиничные стены неверным светом. Номер потерял свою тихую безликость. В нем жили, ругались, любили, теперь такие узнаваемые, призраки Катиного прошлого. Вот они все здесь: эта маленькая девочка — Катя в детстве, мечтающая о сцене; вот неразлучные подружки — Белка и Стрелка; вот — пожилой учитель танцев Папаген с гордой, не подвластной времени осанкой; и стильная уверенная в себе стерва Лена. Они пришли показаться, напомнить о себе в последний раз, сегодня Катя их отпустит. Она больше не зависит от них, они получили свою свободу и вырвались навсегда из ее подсознания. Им больше нечего рассказать о себе, почти все встало на свои места. Призраки становятся все прозрачнее, пора их отпустить, пусть идут с миром. Прощайте.
Бывшие любовники лежали на кровати. Женя заканчивал свою невеселую повесть:
— Да, Кать, вот именно так ты исчезла из моей жизни. И, честно говоря, тогда я даже обрадовался.
— Вот как? — Катя, после всего услышанного, не очень-то этому удивилась.
— Да. Камень с души упал. Очень уж я за тебя боялся. Ленка реально меня запугала. Да и устал я от твоих проблем, наркотиков, скандалов и
— Самокритично.
— Ну, Лена опять же успокоилась — руки с горла убрала. Я и рад стараться — опять пустился во все тяжкие. Только радости никакой от баб — все вроде как обычно, но думал я на них только о тебе: где ты, что ты. Сначала решил, что совесть помучает — и пройдет. Два месяца не отпускало — понял, что люблю, не могу без тебя, а где ты — след простыл. В общем, ушел в реальную депру. Месяц — никаких баб!
— Просто герой какой-то.
— Тогда мне тоже так казалось. У меня такие отходняки только после Вики были. Ах да, я ж тебе еще нашей семейной тайны не открывал.
— Ну-ка, ну-ка. — Катя вдруг поняла, что про свою сестру Женя в рассказе вообще не упомянул. Странно о близких людях умалчивают только в двух случаях: или когда очень сильно любят, или когда не хотят помнить о их существовании.
— Еще одна грязная история?
— Это как посмотреть. Хотя, наверное, ты права. Мне четырнадцать было, Вике — восемнадцать, на втором курсе меда была, а я — гопник — восьмиклассник из элитной школы. Жили мы в Москве, отдельно от маман, в своей квартире. Ближе Вики у меня человека не было, с детства она со мной возилась, играла, я читал ее книжки, смотрел фильмы, которые она приносила, знал всех ее подружек и бойфрендов. Мы друг от друга ничего не скрывали.
— А мама?
— Она же тогда на пике популярности была — гастроли, чёсы постоянные. Я ее по телику больше видел, чем в реале. Жила она в свое удовольствие с любовником, чуть старше Вики, и мы ей явно мешали. Нет, конечно, мы ни в чем не нуждались. У маман не было времени, зато была куча бабок — лучшие игрушки, одежда, школы, репетиторы, квартиру нашу горничная убирала — она нас, кстати, и сдала.
— В смысле?
— С ума мы сошли, наваждение какое-то. Мне до сих пор рассказывать тяжело. Соблазнила меня Вика.
— Ну конечно, ты опять ни в чем не виноват. Замечательная мужская позиция. Соблазнила, развратила… Сам небось к ней в постель залез.
— Откуда ты все знаешь? Я мальчишка был — четырнадцать лет, даже не дрочил еще — дурачок.
— Опять врешь.
— Ну, вру — дрочил я, ну и что? Короче, слушай. Были зимние каникулы, у Вики — сессия. Она пришла домой поздно — вся в слезах. Завалила экзамен, поссорилась с парнем, нажралась с горя с подружкой. Ревет под одеялом, а я ее слез не переносил. Ну я залез к ней, стал успокаивать, как она меня в детстве, целовать там в щеку, обнимать. И сам не знаю, как все получилось, помню только поцелуй, как бомба — мне реально крышу снесло, — такой пьяный, такой сладкий, я даже не понял, что в нее вошел, все было как во сне. Но Вика-то должна была меня остановить.
— Да уж. Тебя остановишь. Бедная девочка.
— Как два сумасшедших, мы сделали это, наверное, раза три без остановки, пока не поняли, что произошло. Я страшно испугался. А Вика — наоборот. Она была в каком-то неописуемом восторге. Она просто страх потеряла, сейчас-то я понимаю, что она тогда реально с ума сошла, причем, по-моему, навсегда. В общем, она убедила меня в том, что все супер — мы теперь любовники на всю жизнь, самые близкие и счастливые люди, и мы должны поклясться друг другу в вечной любви, причем — кровью. Притащила нож, резала ладони — видишь шрам?