Порезы

Лаймон Ричард Карл

Бросив велосипед в кустах сбоку от дома, он поспешил в гараж. Там было жарко и душно, а тьма казалась еще более густой, чем на улице. Раздеваясь, он услышал дрожащие, прерывистые звуки собственного дыхания. Оставшись в одних лишь носках, он собрал всю одежду и сунул в вещевой мешок, стоящий рядом с верстаком. Тот уже практически доверху был заполнен старым тряпьем. Он вытащил несколько вещей, чтобы закопать свою заляпанную одежду поглубже, а затем закрыл мешок.

В гараже было слишком темно, поэтому он открыл боковую

дверь, чтобы впустить в помещение побольше света. Тем не менее, его все равно было недостаточно, чтобы он мог рассмотреть свои грудь и живот. Наверняка они тоже испачканы в крови.

– Ну что?
– Спросил Милтон, прерывая мысли Альберта.

– Что?

– Ты не думаешь, что разумнее было бы вернуться домой и, по крайней мере, закончить учебу?

– Я предпочел бы остаться с вами.

– Не могу понять, почему.

– Я не могу вернуться домой. Никогда. Ничто не сможет заставить меня туда вернуться.

– Не поладил с родителями?

– Я живу только с отцом, - сказал Альберт.
– Он всегда пьяный. И чокнутый. Он постоянно бродит вокруг дома в поисках какого-то Ангела Смерти и частенько бьет меня.

– Звучит не слишком здорово, - согласился Милтон.

– Он запер меня в сарае за домом. Я просидел там около двух недель и чуть не умер от голода, но в конце концов прорыл себе проход и сбежал.

– Это правда?

– Правда, - сказал Альберт.

– В таком случае, ты можешь подать на своего старика заявление.

– Он сказал, что убьет меня, если я сделаю нечто подобное. Я и вам то не должен был этого рассказывать. Но вы ведь не выдадите меня, да?

– Нет, конечно же нет.

– Спасибо, Милтон. Вы как будто были посланы мне Богом.

– Я всегда стараюсь делать все, что в моих силах, следуя примеру Господа.

– Так будьте же благословенны, - сказал Альберт.

Милтон кивнул, наклонился чуть ближе к рулю, и нахмурился, глядя на простирающуюся впереди пустую дорогу.

Альберт закрыл глаза и вернулся к своим воспоминаниям о раннем утре. Где я остановился?
– Подумал он.

В гараже.

Он закопал свои запачканные вещи поглубже в вещевой мешок.

И теперь стоял, голый и окровавленный.

Он словно со стороны увидел самого себя, вышедшего из гаража и крадучись пересекающего заднюю лужайку. Ветер был сильным. Он будто заставлял тени, отбрасываемые от листвы деревьев лунным светом, танцевать на траве. Он трепал его длинные волосы. Он просачивался между ног, и касался его там, будто холодные женские пальцы, вновь вызывая эрекцию.

Вода в поливочном шланге оказалась просто ледяной. Проливаясь струей ему на грудь, она стекала вниз по животу. Свободной рукой он смыл с тела кровь.

Выключив шланг, он опрометью вбежал обратно в теплый гараж и закрыл за собой дверь. Оказавшись внутри, он надел носки и обувь. Затем тихо и очень медленно

вышел на улицу, прокрался в дом и дошел до своей комнаты. Там он надел чистую рубашку и джинсы. Сняв с вешалки свою ярко-желтую парку, он обнаружил в кармане той складной нож фирмы "Бак".

Он сунул его в черные кожаные ножны, прикрепленные к ремню. Нож оказался достаточно тяжелым и приятно оттягивал своим весом ремень. Другой нож с автоматическим выкидным лезвием он сунул в передний карман джинсов. Затем застегнул куртку и на цыпочках спустился вниз.

Он без устали крутил педали велосипеда, направляясь на юг, до тех пор, пока не взошло солнце. В солнечном свете он увидел, что его руки покрыты едва заметным ржавым оттенком.

На первых двух автозаправочных станциях не было ни одного клиента, поэтому он проехал мимо них и остановился возле следующей, где на площадке с колонками стоял припаркованный пикап. Оператор был занят разговором с водителем.

В туалете Альберт вымыл с мылом руки и предплечья. Затем расстегнул рубашку. На груди тоже оставались пятна. Основная кровь смылась при помощи садового шланга, тем не менее, на коже еще осталось множество крохотных красно-коричневых пятнышек.

Это может и подождать. Все равно, пока рубашка застегнута, никто их не увидит.

Он взобрался на свой велосипед и выехал на дорогу.

Он понимал, что через некоторое время велосипед станет для него лишней проблемой. Но только через некоторое время, пока отец еще не проснулся и не обнаружил его отсутствия. Обычно, по воскресеньям, он никогда не вставал раньше десяти. А волноваться он начнет только спустя около часа после этого. Вот тогда он уже сможет позвонить в полицию и сообщить о пропаже Альберта. А возможно и не сможет, чертов ублюдок.

В одиннадцать часов, ради того, чтобы обезопасить себя, Альберт избавился от велосипеда. Уже практически час после этого он шел пешком. Остановившись на одной из заправок, он купил себе корневого пива^[8], чизбургер и картошку фри. Когда проезжающий по дороге Милтон остановился, чтобы подвезти его, было уже около двух часов дня.

– Голоден?
– Прервал его мысли Милтон, и выкинул в окно окурок. Во тьме сверкнул его красный огонек.

– Просто умираю, до того охота поесть, - сказал Альберт.

– Судя по дорожному знаку, скоро мы въедем в Личфилд. Там можно будет остановиться...

– Девушка!
– Внезапно выпалил Альберт.

Она сверкнула в свете фар лишь на мгновение, а затем скрылась во тьме позади. Но за это мгновение Альберт успел разглядеть ее вытянутую руку с оттопыренным большим пальцем. Это была стройная блондинка лет шестнадцати. На ней был Индийский ободок, свободная расстегнутая рубашка и джинсы.

– Подсадите ее, Милтон.

– Без вариантов.

– Почему нет?