Порабощенные сердца
Шрифт:
— Возмездие… операция… проведение кампании… — ворчливо произнес один из членов Совета. — Хочу тебя предупредить, Церрикс. Перестань прикрывать поступки агрессоров приятными словами. Они только скрывают действительность подобно ведьме, одетой в золотую мантию. Снаружи все может выглядеть вполне пристойно, но под пышным нарядом по-прежнему кроется уродство.
Старейшины одобрительно загудели. Церрикс понимающе и с уважением кивнул.
— Приношу свои извинения, Берек. Я не собирался маскировать отвратительную месть Рима. И все же должен напомнить — наши братья сами избрали свою судьбу. Своей атакой на кавалерийский лагерь
— А каков наш путь? — спросил кто-то. — Мы должны понять мотивы, толкающие нас на этот путь, тогда мы будем уверены в его правильности. — Седовласый человек напротив Церрикса широко развел руки и оглядел членов Совета. — Может быть, мы в своих решениях руководствуемся трусостью стариков, чьи сердца уже не могут биться с энергией юности? И мы припали к этой надежде, как младенец к материнской груди, потому что так нам спокойнее? Или же мы действительно полагаем, что этот план — единственная надежда на выживание наших людей и на сохранение нашей чести?
— Довольно! — раздался раздраженный голос третьего участника, видно, потерявшего терпение. — Мы уже обсудили это и вынесли решение. Как заявил Церрикс… и мы знаем из слов самого Агриколы, что он выступит против тех, кто поднимет знамя восстания. Вопрос в другом — должны ли мы позволить, чтобы эмоции заслонили здравый смысл. Должен ли акт насилия над нашими братьями отвратить нас от заключения мира с Римом?
— Я не согласен. Вопрос в том, благоразумно ли продолжать доверять стремлению Агриколы к этому миру? — Церрикс встал, чувствуя на себе взгляды присутствующих, удивленных его неожиданным ответом. Своими словами он, казалось, поддерживал идею войны. Но ведь он — король и должен вести себя как король. Совет мог предостерегать и советовать, но править мог только он.
— Правильно ли я услышал, Церрикс? — Берек, старейшина, который только что критиковал его, откинул голову и смотрел на него проницательным взглядом. Тридцать лет тому назад Берек был великим воином, и хотя его тело поддалось разрушительному воздействию времени, ум оставался острым, и советы были мудры. Его слова имели в Совете наибольший вес. — Ты сомневаешься? Или ты предлагаешь опередить Агриколу? Если он решит нарушить свое слово и предпримет действия против тех племен, которые не участвовали в мятеже, мы должны ударить первыми?
— Нет. Но не рассмотреть всех возможностей было бы глупо. — Церрикс опять обернулся к Маурику. — Где сейчас войска Агриколы?
В глазах его противника светилось торжество.
— Мы следовали за ними до форта, который лежит в верховьях устья реки Ди…
— Дэва…
— …Откуда пришел захваченный патруль, — уточнил голос другого старейшины.
За этими замечаниями крылось подозрение. Каждый присутствующий хорошо понимал важность именно этого лагеря римлян. Дэва находилась совсем близко от их родных гор. Хорошо проведя разведку и выслав передовые отряды, войско Агриколы могло достичь горной крепости через пять дней. А знание секретных речных переправ и тайных горных троп могло сократить этот срок до трех дней.
— Может быть, твое неизменное доверие к этому бронзовокожему центуриону незаслуженно? — предположил один из старейшин с фальшивым сочувствием. — Может быть, Агрикола с самого начала планировал именно так? Пока его солдаты очищают свои мечи и щиты от крови ордовиков, готовясь к
Прежде чем Церрикс успел ответить, снова заговорил Берек.
— В свете известных нам фактов необходимо рассмотреть такую возможность. Но сейчас меня грызет другая мысль. — Глаза старого воина остановились на стоящем Маурике. — Маурик, мне кажется странным твое молчание. Краткость ответа на последний вопрос Церрикса слишком отличается от полного живописных деталей рассказа. Почему ты не пытаешься раздуть искры подозрения, тлеющие в нас? Ничто не укрепило бы больше позиций военного пути и твои притязания на королевский титул, чем свидетельство, о намерениях Агриколы вторгнуться в пределы наших гор. Конечно… такое свидетельство не может быть предоставлено, если оно не существует.
— О чем ты говоришь, Берек? — Хриплый голос Маурика прозвучал громко во внезапно затихшей комнате.
Церрикс улыбнулся. Он понял, чего хотел старик, и повернулся лицом к противнику.
— Я думаю, Берек говорит о том, что ты не закончил свое донесение. Я еще раз спрашиваю тебя, Маурик. Где находится Агрикола и его легионы сейчас?
Ненависть наполнила глаза Маурика.
— Я советовал бы тебе быть не слишком самодовольным, мой король. Факты говорят сами за себя. Пять дней тому назад Агрикола покинул стены Дэвы во главе кавалерии и пехоты.
— В каком направлении?
— На северо-запад, следуя вдоль реки к морю. Прячась по ущельям и склонам, мы могли следить за ним незаметно. Достигнув побережья, он повернул к югу и направился к проливу Менаи и острову Мона. Чтобы удостовериться, мы шли по пятам еще один день.
Церрикс немного помолчал, обдумывая информацию Маурика. Остров Мона давно был форпостом сопротивления римскому правлению. Его жители с успехом использовали свое изолированное положение и сохраняли свободу. Жрецы Моны спровоцировали бунт и поддерживали его морально. Поэтому и зернохранилища острова обеспечивали провиантом тех, кто поднял свой меч в мятеже против Рима. Не удивительно, что Агрикола направил туда свои легионы, чтобы разгромить это святилище друидов. Однако какими бы тревожными ни были эти вести, они несли и нечто успокаивающее. Ясно, что Агрикола держит свое слово, нападая только на очаги мятежа.
— Если он направился туда и остров — его цель, то он не нарушил ни своего слова, ни соглашения, соблюдать которое я поклялся своей кровью. — Церрикс остановился, чтобы подчеркнуть значительность следующих слов. — Ничто сегодня не говорит об обратном. И пока я король, или пока Агрикола не нарушит своей клятвы, мы будем действовать по-прежнему.
В наступившем молчании Маурик напряженно следил за реакцией Совета. Сразу стало понятно, что ни один из старейшин не готов открыто воспротивиться решению Церрикса.
Ничего, подумал он с мрачной улыбкой. Петля уже накинута на шею короля, и Церрикс сам затянет ее, так упорно настаивая на мире! Скоро военный флот Агриколы соединится с армией и пересечет пролив Менаи. Когда остров будет опустошен, его защитники перерезаны, священные дубы вырублены, а хранилища сожжены, тогда римский наместник снова обратит свое внимание на горы. Этот последний оплот вооруженного и организованного сопротивления все равно будет ему мешать, как заноза. Клятва или нет, неважно. Желая избавиться от надоедливой болячки, Агрикола решит выдернуть колючку.