Пора влюбиться!

Соковня Ирина Ильинична

Да уж тут ты прав. Просто какой-то конфетный рай - Пинкис по прежнему с Ивлевой, Муська с заштопанным Павликом, Лера с Туровым, а Жанка та вообще, видимо, скоро под журнал 11 класса гримироваться будет, чтобы ненаглядного Грея без присмотра не оставлять. Никита, кстати, после той жуткой истории очень повзрослел и скоро совсем не будет похож на тюфяк с глазками. Может правда его порошок встряхнул?

Не говори глупости. От стыда он встряхнулся. Думаешь это так просто в семнадцать лет на глазах у красивой девушки от сомнительных порошочков описаться? Это ещё счастье, что у твоей подруги

Жанны характер взрослой женщины. Не всякая девчонка такое понять и простить может.

Да, наверное. Хотя насчет Кости ты все же не прав, он отличный парень.

А я и не говорил, что он плохой. Он просто чужой и ты это знаешь. Знаешь, что ещё с прошлого года у него в голове и в сердце Зоя Сергеевна. И вот ещё что...

Что?

Он не был безразличен учительнице. Он ей нравился. И она, бедняга, сознавала всю нелепость положения. Да и ты это знала и даже посмеивалась над ней, вместо того чтобы пожалеть..

Не хочу её жалеть! Да, она болеет, но она все равно крыса! Зачем она сунулась? У неё были виды на него, не на Костю, на другого. Чего она в больницу с пирожками бегала?

Она хотела с помощью нового чувства вытеснить из головы старое, запретное. Костя и тот человек немного похожи. Оба высокие, худые, пластичные. Оба рисуют. Не злые, не грубые. А тот, который капает гробницу, ещё и постарше. Вот Зоя и думала произвести замену и выйти из неудобной ситуации. Ведь личные отношения между учительницей и учеником всегда осуждаются. Так уж сложилось. Но она быстро поняла, что этому новому она совершенно не интересна. Это оскорбило её.

Ну и сидела бы со своими оскорбленными чувствами, зачем в чужую жизнь лезть? Я - то ей что сделала? Я у неё никого не отбивала. Зачем она отцу наябедничала? Может скажешь педагог проявил заботу о невинной девочке?

Нет, не скажу. Просто одна особа женского пола в открытую продемонстрировала свою неприязнь к другой особе того же пола. Зоя отнеслась к тебе достаточно серьезно, она увидела в тебе соперницу. И оказывается не зря: ведь Костя сейчас не с Лейкиной, не с Жанной, а с тобой! Пусть даже и не всерьез.

Вот уж не тебе судить о серьезности наших с Костей отношений.

Хорошо, не буду. Но Зое все равно сейчас очень паршиво.

И что я по этому поводу должна к ней в больницу бежать, в ножки кланяться и с Костей не общаться, пока она будет свою тупую башку лечить?

Почему тутую?

Потому что если бы умная была не стала бы по подозрительным тусовкам бегать и, дрянь всякую пить! Ей не пятнадцать, ей двадцать, могла бы и соображать что к чему.

Да, ей двадцать, но человек ошибается в любом возрасте. Еще раз повторяю: ей было плохо, она искала выход. Опереться на Костю она не могла в силу его молодости. Он это понимает, мучается и тоже пытается найти выход. И поэтому сейчас он рядом с тобой. Вы просто два одиночества, которые хотят залепить душевные дыры. Надеюсь, когда все утрясется вы останетесь друзьями. Вот так - то, дорогая моя лгунишка...

Заткнись, прозрачная, холодная гадина! Не смей мне грубить. Катись к своим звездным подругам, оставь меня, я уже не ребенок, мне по ночам не нужны чужие мужики. Твоя миссия няньки закончилась, прощай! Спасибо за прошлое, но теперь

ты лишний - нас уже двое. Я вполне довольна тем, что я рядом с Костей. Он классный парень, с ним спокойно, он надежный. И мне наплевать кого он там любил раньше. Я заставлю его забыть Зою, как я забыла одного своего знакомого. Да, да, забыла! И континент такой - Африка на карте не существует. А чего нет на карте, того и на Земле нет, вот!

– Бедная, бедная моя девочка! У тебя и во сне истерики! Что же мне делать с тобой? Ты выросла, тебя больше не утешают сказки. Проснулось тело и требует человеческого тепла. Ты права: я действительно холодный, ночные беседы со мной перестали вносить покой в твою душу. Помнишь, совсем недавно ты осуждала Зою за то, что она не дождалась своего друга из армии. И что теперь? Сама мечешься из угла в угол. Ты поняла, что это совсем непросто ждать. Испытание разлукой истощило тебя. Ах, бедная, бедная! Твоя первая любовь оказалась слишком сильной. Ты боишься себя, не веришь тому, кого решилась полюбить, думаешь, что он уже забыл тебя и в ужасе прячешься за первого, кто оказался ближе всех. Что ж, это выход в твоей ситуации...

Что ты несешь? Какая у меня ситуация? Я что вдова с тремя слепыми детьми, которая нашла себе состоятельного спокойного друга, готового взвалить на плечи её орду? Почему ты общаешься со мной то как с младенцем, то как со старухой? Ты знаешь, что мне позавчера исполнилось пятнадцать?

Знаю. Поздравляю тебя с прошедшим днем рождения. А ещё я знаю, что ты категорически не пожелала праздновать. Родителям наврала одно, ребятам другое.

Да, я не хотела собирать ребят и чувствовать кожей, как они пялятся на меня и на Костю. Мне не нравятся жить в аквариуме. С меня достаточно, что мои встречи с одним человеком у "Булочной"отслеживала вся школа. Ну, а что касается Кости, то ты конечно, прав, нет у нас с ним ничего общего кроме грусти. Да и то, у него своя, у меня своя. Так-то. И вообще я сплю.

Вот это хорошо. Бессонница дама вредная.

Тебе видней.

Ну, слава Богу, кажется договорились.

Может теперь уйдешь? Вернешься в свои теплые края, не будешь стынуть на московском морозе?

Какие края ты имеешь ввиду?

Ну, где ты там? Тунис, Алжир, Морокко?

Я...

Дззззз...

Утро профессора

Начальнику международной экспедиции профессору Юлану Чжану было вовсе не сто лет, а всего лишь семьдесят один год. Он имел крепкое здоровье и чистую совесть. И то и другое позволяло спать без тревожных снов.

Обычно господин Чжан видел во сне луну и звезды, цветы и горы, слышал музыку. За четыре дня до наступления Нового года, практически накануне отъезда, ему приснилось детство, бродячий цирк Шапито и акробат. В серебряном трико и красной шляпе.

Профессор проснулся в радужном настроении.

Проснувшись, он поднялся и вышел на воздух из своей командирской палатки с кондиционером и радиосвязью, имевшей доступ в Интернет.

Возле входа, явно дожидаясь его, спал этот славный российский юноша. Высокий и худой, он напоминал профессору китайский бамбук. А все, что навевало воспоминания об исторической родине вызывало у господина Чжана приятные мысли.