Пора убивать

Гришэм Джон

– А теперь слушайте меня, – громко начал Буллард. – Сегодня у нас только первичное слушание, а не суд, как вы могли подумать. Цель первичного слушания – установить, располагаем ли мы достаточным количеством свидетельств того, что было совершено преступление. Только после этого обвиняемые могут быть переданы в ведение большого жюри присяжных. Обвиняемые имеют право отказаться от первичного слушания, если у них есть такое желание.

Поднялся Тиндэйл:

– Нет, ваша честь, мы не против первичного слушания.

– Отлично. Суд располагает копиями свидетельских показаний

шерифа Уоллса, данных им под присягой. В показаниях содержатся обвинения присутствующих здесь Кобба и Уилларда в изнасиловании девочки, не достигшей двенадцатилетнего возраста, в киднеппинге, а также в нанесении телесных повреждений. Мистер Чайлдерс, можете вызвать вашего первого свидетеля.

– Ваша честь, шериф Оззи Уоллс.

Джейк сидел за барьером, где обычно располагались присяжные, вместе с несколькими своими коллегами, делавшими вид что они погружены в изучение каких-то важных материалов. Оззи привели к присяге и усадили в свидетельское кресло слева от Булларда, совсем неподалеку от Джейка.

– Назовите ваше имя.

– Шериф Оззи Уоллс.

– Вы являетесь шерифом округа Форд?

– Да.

– Мне известно, кто он такой, – пробормотал Буллард, листая папку с бумагами.

– Скажите, шериф, вчера во второй половине дня не звонили ли вам по поводу пропавшего ребенка?

– Да, звонок был примерно в полпятого.

– Какие меры вы предприняли?

– Отправил своего заместителя Уилли Хастингса в дом Гвен и Карла Ли Хейли, родителей пропавшего ребенка.

– Где это?

– Они проживают по Крафт-роуд, неподалеку от магазина Бэйтса.

– Что же ваш заместитель выяснил?

– Он встретился с матерью девочки. Это она звонила. А до звонка она на машине объездила в поисках дочери прилегающие кварталы. То же самое они проделали еще раз вместе с моим заместителем.

– Удалось ему обнаружить девочку?

– Нет. Но когда они вернулись в дом, девочка была уже там. Ее нашли какие-то рыболовы и привезли домой.

– В каком состоянии был ребенок?

– Девочка была избита и изнасилована.

– Она была в сознании?

– Да. Могла говорить, вернее, бормотать, так, чуть-чуть.

– Что же она сказала?

Тиндэйл вскочил:

– Прошу вас, ваша честь, мне известно, что на таких слушаниях допускаются показания с чужих слов, но в данном случае мы имеем дело с тройным пересказом.

– Возражение отвергнуто. Замолчите. Сядьте. Продолжайте мистер Чайлдерс.

– Что же она сказала?

– Она рассказала своей матери про двух белых мужчин в желтом пикапе, у заднего окна которого болтался конфедератский флажок. Вот почти и все. Сказать больше она просто не смогла: переломы челюстей, лицо опухло от побоев.

– Что произошло дальше?

– Мой заместитель вызвал «скорую», и девочку отвезли в больницу.

– В каком она состоянии сейчас?

– Врачи называют его критическим.

– Продолжайте.

– Основываясь на том, что мне к тому времени было известно, я прикинул, на кого бы могло пасть подозрение.

– Что же вы предприняли?

– Обратился к своему информатору, весьма надежному информатору, и направил его в пивной бар неподалеку от озера.

Чайлдерс

был не из тех, кто станет копаться в деталях, да еще под носом у Булларда. Джейку было об этом известно, так же, впрочем, как в Тиндэйлу. Буллард абсолютно все дела отсылал на рассмотрение жюри присяжных, так что слушание – любое – было чистой воды формальностью. Вне зависимости от сути дела, от собранных фактов, доказательств, вне зависимости от чего бы то ни было Буллард всегда вручал судьбу обвиняемого в руки присяжных. Если улик оказывалось недостаточно, то пускай его освобождает жюри, а не он, Буллард. Ведь ему предстоит переизбираться на свою должность, а присяжным – нет. Избиратель всегда возмущен и недоволен, если преступник вдруг оказывается на свободе. Большинство адвокатов округа пропускали предварительное слушание дела, если его вел Буллард. Но только не Джейк – он считал, что лучший способ узнать позицию прокурора – побывать на таком слушании. Тиндэйл тоже очень редко пропускал эту процедуру.

– Какой пивной бар?

– Бар Хью.

– Что он там выяснил?

– Он доложил мне, что слышал, как обвиняемые Уиллард и Кобб хвастались там тем, что недурно развлеклись с черномазой девчонкой.

Кобб и Уиллард обменялись взглядами. Кто же их заложил? Оба плохо помнили, что происходило у Хью.

– Каковы были ваши действия?

– Мы арестовали Кобба и Уилларда, а затем разыскали пикап, зарегистрированный на имя Билли Рэя Кобба.

– Что еще вы обнаружили?

– Внешний осмотр выявил множество пятен крови в кузове.

– Еще?

– Была найдена маленькая майка, перепачканная кровью.

– Кому она принадлежит?

– Она принадлежала Тони Хейли, девочке, подвергшейся насилию. Сегодня утром майку опознал Карл Ли Хейли, отец девочки.

Услышав свое имя. Карл Ли выпрямился. Оззи Уоллс смотрел прямо ему в глаза. Джейк повернулся и впервые увидел брата своего бывшего подзащитного.

– Опишите грузовик.

– Новый фордовский пикап желтого цвета грузоподъемностью в полтонны. Хромированные колпаки, шины с шипами. У заднего окна в кабине висит конфедератский флажок.

– Кто является владельцем?

Оззи повернулся и ткнул пальцем в Кобба:

– Билли Рэй Кобб.

– И это совпадает с описанием пикапа, данным девочкой?

– Да.

Чайлдерс сделал паузу, просматривая свои записи.

– А теперь, шериф, скажите, какие еще у вас есть показания, изобличающие обвиняемых?

– Сегодня утром в тюрьме состоялась беседа с Питом Уиллардом. Он подписал признание.

– Что?! – взревел Кобб.

Уиллард в испуге прикрыл голову руками, взглядом взывая о помощи.

– Прошу соблюдать порядок! – Буллард постучал председательским молотком о крышку стола.

Тиндэйл бросился разнимать своих клиентов.

– Вы ознакомили мистера Уилларда с его правами?

– Да.

– И он ясно осознавал их?

– Да.

– И подтвердил это собственноручной подписью?

– Да.

– Кто присутствовал при этом?

– Я, два моих заместителя, следователь Рэди и лейтенант Гриффин из дорожной полиции.

– Признание обвиняемого у вас с собой?

– Да.