Пора предательства
Шрифт:
Дьюранд взял пажа за плечо.
— Я должен видеть барона.
Сын священника откинул полог шатра, по-прежнему не сводя глаз с Дьюранда.
— Твой отец тут, в лагере.
Барон Сванскиндауна был коренаст и широкоплеч, с серебристой щеткой усов. При появлении Дьюранда он недовольно приподнялся на тюфяке, кутаясь в одеяло.
— Владыка Судеб, — только и простонал он.
Макушка у него была безволосой, точно яйцо. Круглую лысину обрамляли коротенькие белоснежные
Скоро в шатре появились и остальные.
Барон Саллоухита проскользнул в помещение, всем своим обликом, от изборожденного морщинами чела до кончика заостренной бородки, больше всего напоминая какого-нибудь злодея из детской пьески. Шумливый молодой барон Хонфельский вошел, уже улыбаясь, и расхохотался в голос, увидев Сванскина в постели. Барон расположенного неподалеку Мернесса, коротышка с кудрявыми рыжими волосами, занял место возле стенки шатка.
Как и отец Дьюранда, барон Хрок из Коля.
Несмотря на дрожь, Дьюранд ухитрился изложить ситуацию и передать собравшимся баронам приказ герцога.
— С нашей-то численностью атака навряд ли сумеет прорвать осаду. Мы Радомору не чета. Я надеялся сперва дождаться вестей из Монервея, — проговорил Саллоухит.
Сванскин буркнул:
— По хорошему-то нам следовало бы ждать весточки от его чертового величества. Его войско должно поставить Радомора на место.
Саллоухит поднял брови.
— Кузен, ужели вы думаете, что король пошлет нам войска сейчас, когда выясняет отношения на границе с мятежным братом? Теперь, когда принц Эодан отбил у Эрреста Уиндовер, Рагнал этого просто так не оставит.
Дьюранд отер глаза. Выходит, распространяемые чернецами-Грачами слухи подтвердились. Королевство разваливается на куски.
— Гордыня принца Эодана станет нашей погибелью, — проворчал Сванскин.
— Пока сиятельные братцы ссорятся, мы должны подумать, не выслать ли гонцов к Радомору, — промолвил Саллоухит. — Возможно, мы сумеем выкупить осажденных за сходную цену.
Вот теперь Дьюранда пробрал настоящий холод. Немыслимо просто!
Сванскин кивнул.
— Радомор всегда был человеком чести — хотя нелегкого нрава. Я видел, как он скакал в бой при Хэллоудауне, круша распроклятых язычников.
Да прежде, чем они хотя бы начнут торговаться, все до единого в замке — мужчины, женщины, дети — погибнут!
— Вы не знаете этого человека, — вмешался Дьюранд.
Бароны повернулись к нему.
— Сэр, — проговорил Сванскин, — я служил вместе с сэром Радомором в войске короля. Он командовал воинами Ирлака, а я — Гирета. Я знал его благородного отца и присутствовал на свадьбе Радомора с дочерью его светлости. Он…
— Все они мертвы! — прорычал Дьюранд. — Все, кого вы упомянули. Альвен. Герцог Аильнор, отец Радомора. Даже его собственный сын.
В
На щеках Сванскина расцвели алые пятна.
— Сэр, клянусь Небом, вы забываетесь!
Дьюранд покачал головой и слегка пошатнулся сам.
— Радомора, которого вы знали, больше нет. Я видел его после Хэллоудауна. Его отец — и тот это понимал. Он и его ручные дьяволы скрепили договор кровью. Серебром Радомора уже не купить.
Ему становилось все труднее стоять на ногах.
Улыбчивый барон Хонфельса шагнул вперед, положил руку на плечо Дьюранду.
— Значит, он нам недруг, да? — Барон ухмыльнулся, и светлая щетина на его массивном подбородке заколыхалась. Он был едва ли старше Дьюранда. — А герцог знает, сколько нас?
Дьюранд глубоко вздохнул.
— Да, ваша светлость. Знает. И Кирен, и Ламорик. Не успеете вы начать переговоры, все они будут уже мертвы. Приказ был — «выступать немедленно».
Хонфельс широко улыбнулся и пожал плечами.
— Ну значит, решено.
Сванскин что-то буркнул.
— Согласен, — проговорил Саллоухит. — Мы двинемся к городу.
Дьюранд в изумлении перехватил на себе взгляд отца. Барон Хрок, хотя и держал рот на замке, взирал на все эти пререкания довольно хмуро. Баронства Сванскиндаун, Саллоухит или Хонфельс были гораздо больше, чем Коль. И даже сам огромный, точно горный медведь, барон здесь казался как-то меньше, чем в своих владениях.
Барон Саллоухитский задумчиво потер подбородок.
— На то, чтобы добраться до города, нам нужен день, не меньше, даже если не ждать обозы. Если мы немедленно снимемся с лагеря, то к городу раньше сумерек все равно не попадем.
— Идти при свете дня, — поморщился Хонфельс, — и появиться слишком поздно для битвы.
— Да. — На лице Саллоухита была начертано лукавство.
Хонфельс хлопнул в ладоши.
— Ну и?.. Вы пытаетесь нас всех удержать. Правильно я понимаю?
Саллоухит в ответ слегка вздернул подбородок.
— Вроде того. Если мы выступим на закате, то доберемся до города примерно к утру или даже чуть раньше.
— А что толку от армии, которая всю ночь шла?
Барон Хонфельс пожал плечами.
— Тяжеловато придется. От нас до города — семь лиг по проезжей дороге. Земля размытая, колеи будут по колено.
Саллоухит снова улыбнулся.
— Зато мы можем застать Радомора врасплох.
— Не помешало бы, — согласился Хонфельс.
— Если Радомор догадается, что мы близко, он начнет окапываться. А если наши ирлакские друзья запрут ворота, мы окажемся снаружи без осадных машин — да и времени их строить у нас тоже не будет.
Сванскин поморщился и поднял руку. Похоже, прения с зеленым юнцом его утомляли.