Попытка к бегству
Шрифт:
— Артур! Похоже, раскрываем Некрасова. Нужна машина на утро.
Вышегородский заполнял какие-то таблицы.
— Тьфу ты! Опять процент по кражам в жопе! Ты сколько карточек по сто пятьдесят восьмым выбил?
Статистические карточки, заполняемые следователями, при направлении дела в суд были основным показателем работы уголовного розыска. Нет карточки — нет раскрытия. Это особенно комично смотрелось на фоне заявлений больших начальников в ярких погонах о ликвидации «палочной
— Я говорю, Артур, машина нужна. Утром обыск с задержанием. И человека бы одного.
Вышегородский оторвался от бумаг.
— На задержание — святое. Позвони Огурцову. Он завтра должен выйти. А машину я оставлю у отдела.
Водитель «жигуленка» Валя Огурцов скрывался на больничном примерно месяц из трех. Автомобилем в его отсутствие пользовался сам Артур. Ледогоров протянул руку.
— Давай ключи. На хрен мне Огурцов — я и сам могу. Человек еще нужен?
Артур протянул связку с массивным брелоком.
— Выбери сам кого-нибудь. Только не Югова — я ему заявление Шалимова отписал.
Ледогоров кивнул, удивляясь сговорчивости Артура.
— Спасибо.
— Не за что. Хорошо бы огнестрел поднять. Постарайтесь.
В коридоре Югов возился с перекошенной дверью собственного кабинета. Она никак не хотела закрываться.
— Помочь?
— Давай. Чего домой не идешь?
— Следак задержанного допрашивает, а ты?
— Уже иду. Материал — дерьмо подсунули. Один учредитель хочет нашими руками другого «съесть». Артур кричит: «Натягивай мошенничество».
Дверь хрустнула и встала на место. Замок защелкнулся. Югов достал платок и промокнул лоб. Похоже, из-за бороды ему было особенно жарко.
— Артура, похоже, Гриня плющит. Сегодня на «сходняке» визжал, что снимет. Громкая связь случайно включилась.
Под Гриней, естественно, подразумевался начальник РУВД Григоренко. Ледогоров усмехнулся. Сговорчивость Вышегородского нашла объяснение. Для зама по УР на грани понижения в должности хорошее раскрытие отдела — палочка-выручалочка.
— Спасибо, — Югов пошел к выходу.
Из соседнего кабинета появился протирающий очки Мальцев. Ледогоров вспомнил о завтрашнем обыске.
— Андрей, молсешь завтра с ранья с задержанием помочь?
Тот помялся секунду.
— Ну да, конечно.
— Тогда в семь, у входа в отдел.
— Хорошо.
На улице видно стало совсем мрачно. Было уже не разобрать, где темнота, а где дым. Откуда-то налетел порывистый ветер. Спертый воздух, казалось, гудел, как поверхность барабана после удара палкой. Тяжело дыша, на этаж поднялся Полянский.
— Ну и духота! Мрак! Гроза идет с севера.
Ледогоров
— И слава богу. Привез?
— Конечно. Подпись прокурора, печать. Все по закону.
Оба закурили.
— Господи, уже скоро восемь.
— Темнеет-то как. А неделю назад белые ночи еще были.
— Завтра вставать спозаранку. Следак допрашивает еще?
— Да. Надо дождаться. Проконтролировать, все ли нормально Вася сказал.
Полянский откинулся на стуле.
— Иди. Я дождусь. У тебя же Юлька дома.
— А ты? Может, ужинать к нам?
— Не, я куплю литр молока, батон — и спать.
— Точно?
— Точно.
— Спасибо, старый.
— Сочтемся.
Где-то далеко, в районе Гражданки, ударили первые раскаты грома.
Ливень уходит к югу, затихая теплым шуршанием за чередой остывающих крыш и поглощая, растворяя в себе надоевшие за день запахи дыма и гари.
— Пообещай, что будешь осторожен!
— Я уже обещал.
— Еще!
— Обещаю.
Она гладит его по голове.
— Спи.
— Сплю.
— Пока я думаю о тебе, с тобой ничего не случится.
Ее теплое дыхание щекочет щеку. Он гладит ее по теплой подрагивающей спине.
— Все самое худшее в моей жизни уже было.
— Что?
— Самое худшее, самое страшное.
— Что?
Он опускает руку ниже. — Я жил без тебя.
— Бедный!
Она долго целует его в губы.
— Как ты выжил?
— С трудом.
— Все. Спи.
— Сплю.
Ночь. Далеко-далеко переваливается с ноги на ногу уходящая гроза.
— Вот эта точка. У торгового центра. Вторая.
Машина «чихнула». Ледогоров выругался сквозь зубы. Сказать, что Вышегородский не следил за машиной — не сказать ничего. Было по-утреннему прохладно и сыровато от прошедшего ночью ливня. На остановке толпились сонные люди. Машин мало. Летом пульс города слегка ослабевает.
— Давай. Вставай между домами.
Задремавший в дороге Мальцев как-то совсем по-детски тер глаза и вертел головой.
— Приехали?
— А то.
На улице по коже побежали мурашки, В семь утра, в одной футболочке явно холодновато. Парадная оказалась оборудована домофоном, Ледогоров мысленно выругал себя и Серегу за то, что не уточнили этот вопрос у Любашева. Про входную дверь расспросили подробно, а про парадную — не догадались.
— Звонить, как я полагаю, не будем? — осведомился Полянский и достал сигарету. — Значит, придется ждать.