Попутчики
Шрифт:
Он громко сказал ей:
— Ты — мой сон. Тебя не существует. Как ты можешь причинить мне зло?
Но девушка ничего не ответила. Его слова, казалось, не имели реальности, и он понял, что подчинен законам этого призрачного царства.
Затем Хейвор бросил взгляд на ее стройные руки и заметил, что Ногти были длинными и изогнутыми, как когти. Значит, верно, что, ногти мертвецов еще некоторое время продолжают расти в могиле? Ужас охватил его, так как девушка принадлежала к ожившим трупам и исчезала из логического порядка вещей.
Копыта лошадей выбивали
Они подъехали к высокой башне, очень древней, но не разрушенной, хотя части стены недоставало. Как черный разрыв торчала она в небе, пронизанном пламенеющими жилами. Лошади остановились. Один из мужчин подошел ближе и помог женщине сойти на землю.
— Вежливость среди мертвецов, — подумал Хейвор. — Они взяли с собой во тьму господские обычаи. На затем к нему пришла мысль, что они, возможно, очень любили друг друга, эти трое, и снова его захлестнула жалость. — Глупец, — подумал он. — Глупец, они хотят убить тебя! Не расточай в их адрес никаких чувств!
Хейвор заметил, что тоже сошел с коня. Он не знал, когда это сделал. Казалось, не было никаких промежутков между отдельными сценами, как в обычном сне. Внутри башни находилась лестница. Женщина шла впереди, а он следовал за ней. Он слышал шелест ее одеяния, и на его спине лежал тяжелый груз, как бремя смерти. Иногда они проходили мимо узких оконных щелей, сквозь которые светились далекие огни горящего города.
На верху башни находилась большая платформа. В лицо Хейвора пахнуло дымом. Облака теперь находились прямо над ним, они клубились и скатывались в темно-илистую Зелень. Головокружение охватило Хейвора. Из головокружения и из облаков сформировалось нечто, и внезапно на террасе башни возник катафалк. Вопил и хлопал крыльями ворон. В клюве он держал кость.
Хейвор рассматривал кость, как зачарованный. Кость человека? Она повернулась в клюве черной птицы и указала вниз, на гроб из эбенового дерева. Хейвор подошел к гробу и глянул внутрь. Сначала он увидел Качиля, потом Фелуче, затем Хейвор увидел себя самого, спокойно вытянувшегося, как мраморная фигура, на гробовой доске.
Хейвор вскинул голову. Они стояли здесь и ждали, немного в отдалении от него. Перед разрушенной стеной возвышался каменный блок, и на блоке стоял огромный кубок, не золотой, а черный, и из него вился тонкий, багровый дымок.
Женщина сделала знак, но двое мужчин остались стоять неподвижно.
Хейвор пошел к ней.
— Мне не остается другого выбора, — подумал он. — Я зарыл кубок, а он снова здесь. Красный дым ослепит меня, и если женщина меня коснется, я почувствую ее пальцы как огонь. Я упаду с башни и разобьюсь. Значит, вот какова моя смерть.
Что-то внутри его говорило, что кубок выкопал он и вместе с ним вскарабкался по откосу каменоломни, а не по ступеням башни, и что он упадет вниз на скалу, а не на твердую мостовую древней, языческой дороги. Но это почти не играло роли. Так или иначе, он бы умер.
Черный
Они были на краю башни. Земля в глубине завращалась. Женщина выпустила его руку.
— Сейчас! — подумал он.
Он полагал, что руки скелетов схватят его и столкнут через край, но ничего не произошло.
Хейвор повернулся. Дым.., это явно был дым, который обманывал его, являя шесть фигур вместо трех…
Под возбужденным водоворотом неба, закутанная в вуаль женщина и двое мужчин в капюшонах. Но за ними — трое других, совсем слабые, как бледный туман, однако становившиеся отчетливее с каждой секундой… Хейвор уставился на них. Юноша и женщина средних лет, ведущая за руку ребенка. Они казались бесцветными, размытыми, но позади них обозначилось странное сияние, своего рода скважина в облаке.
Госпожа Авиллиды повернула голову. Змея вокруг ее шеи, блеснув, зашипела. Женщина же зашипела как разъяренный леопард. Так на рынках Востока в своих клетках шипели хищники, если видели плеть, принуждавшую их к послушанию. Две темные фигуры — маг и его сын — отпрянули назад. Дым повалил из кубка, взмыл багровой колонной.
Хейвора начали трясти. Он упал на колени, потому что не мог больше стоять. Он видел, что трое из Авиллиды стали нерешительными и ждали.
— Чего они боятся? — подумал он. — Тех, других, которые сметно обозначились на фоне неба?
Глаза Хейвора стало жечь, когда он попытался рассмотреть появившиеся фигуры — женщину с заплетенными волосами, маленькую девочку.., да, с тряпичной куклой на руках, это он мог видеть точно.., юношу в кольчуге южан, с мечом на поясе…
— Лакон! — закричал Хейвор.
Небо прорезала белая молния. Слезы сбегали у Хейвора по щекам, горячие слезы радости, ужаса или отчаяния, точно он сказать не мог.
Лакон… — запинаясь, бормотал он. — Погибший, погребенный в Авиллиде… Мать и сестра Лакона. Обе, умершие от чумы — на старой ферме с кривой сосной…
На этот раз зигзаг света распорол тени. Хейвор видел проем, пучину. Где-то тряслась и дыбилась земля. Часть башни раскрошилась и ушла из-под левой руки Хейвора, но он стоял, наклонившись вперед, и смотрел на фигуры.
Ароматный дым уступил место вони паленого мяса и падали. Ворон на краю балдахина внезапно сорвался с места и расплавился в черном дыму. Гроб сам собой распался, балдахин опрокинулся набок и разлетелся кучей черного пепла.
Золотоволосая дочь Господина Авиллиды закричала. Ее голос не имел в себе ничего человеческого. Он ничем не напоминал душевную муку женщины. Крик походил на вой бестии, у которой отняли добычу, дикий, переполненный ненависти.
Светлые фигуры плыли по направлению к башне. Когда они достигли кубка, дым опустился и белое развевающееся нечто достигло мага и его детей, опутало их тонкими дымными нитями, закрыло. Хейвор видел, как в тумане воспламенились золотистые волосы, а затем потухли как свеча.