Попутчик
Шрифт:
— Времени нет, — произнес Апфел.
— Ну, тогда, исходя из полученных данных, он практически здоров.
— Спасибо за блистательную рекомендацию, — отозвался Фальк.
— Можете надеть рубашку, — сказала Андервуд.
— Я подхожу? — поинтересовался Фальк.
— Мы еще подумаем об этом, — ответил Апфел.
— Расскажите мне о предстоящей операции.
— Вам приходилось видеть резервуар «Юнг»? — спросил Эйуб.
— Что, простите?
— Резервуар «Юнг», — сказал Апфел. — Это теоретическая концепция.
— Забавно, но мне как-то нечасто приходилось
— Это теоретическая концепция повсюду за пределами отдела актуализации «ГЕО», — сказал Эйуб. — Технология, скорее, даже гипотетическая. Основана на передовой технологии телеприсутствия, разработанной «ГЕО» и раскрученной еще в начале развития Поселения. Мы слегка усовершенствовали сенсорную часть этой системы, потратив на это около десяти лет. Также мы переориентировали оборудование, разработанное для помощи радиоуправляемому зонду в крайне враждебной среде.
— А результат? — спросил Фальк. — Можно увидеть, что происходит на значительном расстоянии?
— Типа того, — отозвался Эйуб.
Фальк встал, накинул рубашку и подсоединил сэлф. Затем он застегнул пуговицы и заправил рубашку в брюки, все это время не сводя взгляда с Апфела.
— Так что, Бари? — произнес он. — Ты предлагаешь несанкционированно подключиться к защищенному военному каналу, чтобы я посмотрел на бритую голову какого-нибудь бедолаги-вуаповца за сотни миль отсюда? Я видел такое дерьмо и раньше. Эту вашу инновацию. Качество передачи обычно жуткое, да и ракурс паршивый. Всегда смотришь не на то, что надо. Нет, мне такое правда неинтересно. И на мой взгляд, ни одно приличное новостное агентство не возьмет материал, добытый таким способом, если вам не удастся случайно раскопать что-нибудь выдающееся. Но такое, я уверен, в новостях показывать не станут. Я хочу сказать, вам откажут, сославшись на те самые солидные причины, по которым вы и хотели бы, чтобы ваш материал взяли. Шестьдесят секунд эксклюзивной записи взрыва на камеру они купят. А такой материал покупать не станут.
— Я знаю, — сказал Апфел. — Но это не пиратский материал, добытый путем подглядывания в дурацкие специальные очки.
— Правда?
— Фальк, это устройство позволяет тебе самому видеть их глазами, — проговорила Клиш. — Оно позволяет тебе быть кем-то из них. Находиться внутри чьей-либо фрикинг-си головы.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Когда он вышел из трамвая в деловой части города, уже темнело. В окнах коммерческой недвижимости горел свет, на улице зажглись фонари. Над крышами, как неоновые лестницы, светились пурпурные силуэты стеклянных мачт.
Неоновые лестницы, у которых отсутствовали ступени.
Фальк чувствовал себя довольно хорошо, несмотря на различные опасения. Это ощущение можно было определить как возбуждение. Перед ним открывалась действительно заманчивая возможность, и, даже если она ни к чему существенному не приведет, можно было бы состряпать вполне жизнеспособный репортаж.
Он пошел по улице, мимо с шумом проезжали трамваи. Уличные информационные экраны кратко передавали последние новости о происшествии
Классическое неверное направление.
Он зашел в «ПроФуд» и заказал кофе. Ожидая заказа, он глядел в окно, выходящее на темнеющую улицу, и размышлял о своих опасениях.
В отношении Клиш он испытывал, с одной стороны, вину, с другой — ответственность. Совсем не похоже на него. Ему не нравилось ее подавленное состояние, и, хотя, в конце концов, это она втянула его в дело, он чувствовал себя так, словно украл ее место.
Он всегда настороженно относился ко всяким играм в корпоративных теневых зонах, и на этот раз, разумеется, было такое же неудобное соседство, но именно оно и привлекало его в этой истории.
Если АП расколет их, его аккредитацию аннулируют. От такой раны его карьера никогда не сможет оправиться.
Вся операция казалась безрассудной. Если кто-то и смог бы воплотить ее в жизнь, так только «ГЕО», но предчувствие подсказывало полный провал или, в лучшем случае, весьма жалкую реализацию тех чудес, которыми хвастался Эйуб. И опять-таки получался неплохой материал: корпоративные махинации, несчастный случай, злорадство по поводу страданий других.
Он вдруг понял, что мешало ему в полной мере насладиться ситуацией, — взгляд Андервуд, когда она смотрела на его обнаженный костлявый бледный торс. И ее тон, каким она перечислила его недостатки Апфелу. Презрение, которое он, пожалуй, переживет. И еще отвращение.
Жаль.
Он добрался до своей съемной квартиры и отпер дверь. Под лампочкой тут же закружились жуки. В подъезде пахло готовящейся едой, в квартире было холодно. Он допивал уже вторую порцию квазивиски, когда раздался звонок. И не от девушки в зеленой куртке. Сначала прибыла еда на вынос — вьетнамские слоеные корзиночки с кухни полулегального отеля дальше по улице.
Минут через десять приехала улыбающаяся Нома. Она прихватила с собой бутылку игристого вина.
— Что-то сделали уже? — спросил Фальк.
— Ничего, — заявила она.
— Да уж, действительно, лучше, чтобы вы вообще ничего не делали.
Нома прошлась по его квартире.
— Уютно, — заметила она.
Фальк уже было собирался возразить ей, что это полная дыра и он активно ищет что-то получше, но вовремя вспомнил, где жила она.
Она налила стакан вина — разумеется, квазивина, хотя обернутая фольгой пробка со стоппером были настоящими.
— Когда мы займемся нашим делом? — спросила Нома.
— Я же говорил, придется подождать, и надо сделать все по-умному.
— Так вы за весь день ничего не сделали?
— Похоже, одним днем здесь не обойтись, — ответил он, распаковывая доставленную еду. Запахи теплой снеди поползли по комнате, стирая «ароматы» отсыревшего ковра и промерзшей штукатурки.
— Кое-что, правда, наметилось, — объяснил он, — поэтому сейчас разумнее подержать крышку закрытой. Материал отличный и может привести к чему-то еще более грандиозному. Мы же не хотим сами себе все испортить.
Она взяла тарелку и принялась за еду.