Попрыгунья
Шрифт:
Доктор Чалмерс вздохнул. Успокоительный сироп, похоже, не помог.
– Поверь мне, Ина, утром у тебя будет совсем другое настроение.
– Я тебе не верю, Фил,- отрезала миссис Стреттон.
Доктор Чалмерс снова вздохнул. Он и сам-то себе не особенно верил.
Грудь миссис Стреттон заволновалась снова.
– А что касается Дэвида...
– Да?- спросил доктор Чалмерс, уже с трудом сдерживаясь.
Миссис Стреттон секунду-две сидела молча, выпрямясь, покуда грудь ее волновалась все сильнее. Потом она буквально рухнула на спинку кресла и выкрикнула:
– А что тебе известно
– Элси Гриффитс? Да ничего. А что мне должно быть известно?
– Значит, ты прекрасно знаешь, о которой из сестер Гриффитс я говорю?вскричала Ина с горестным торжеством.
– Ина, дорогая моя, я даже не понимаю, о чем ты!
– Понимаешь, Фил, понимаешь, и незачем со мной сюсюкать сладким голоском. Об этом все знают, все, кроме меня. Как обычно - жена узнает последней,- она зашлась в жутком хохоте.
– Ина,- сказал доктор Чалмерс как можно проникновеннее,- если ты считаешь, что между Дэвидом и Элси Гриффитс что-то есть, то могу тебя заверить - ты глубоко ошибаешься.
– Можешь заверить? Да неужели? А откуда же тогда тебе известно, Фил, что между ними ничего нет?
– Я уверен, что там ничего нет.
– Значит, ты ошибаешься - потому что там все, все уже есть! Господи, когда я подумаю, что я сделала для Дэвида... Но если эта шлюшка думает его заполучить...
О, правда же, Фил, об этом даже смешно подумать! Ужасно смешно!
– Ина, у тебя начинается истерика,- профессиональным голосом диагностировал Чалмерс.
– Ну и пусть! Мне все равно! Надоело притворяться! Это был для меня страшный вечер, Фил! Видел бы ты, как безобразно со мной вел себя Рональд! И эти ужасные мужчины, которые меня гнусно домогались,- она выжидательно посмотрела на доктора Чалмерса.
– Неужели?- осторожно спросил тот.
– Да! Господи, Фил, ну почему нельзя оставить женщину в покое? На самом деле ты единственный приличный мужчина из всех них. Это просто отвратительно.
– Так кто же тебя гнусно домогался, Ина?
– О, да все. Как обычно. Видимо, есть во мне что-то такое... Господи, лучше бы этого не было. Этот ужасный мистер Уильямсон...
– О, может ли это быть?- задушевно спросил доктор Чалмерс.- И что же он такое сделал?
– Пытался усадить меня к себе на колени. Вот тут. Было безумно стыдно. А этот мистер Шерингэм еще того хуже. Право, Фил, я не понимаю, как Рональд мог его пригласить! Это самый отвратительный тип из них всех. Мне пришлось от него буквально отбиваться!
– Тебе, Ина, как я погляжу, мужики прямо прохода не дают?
– Все, кроме тебя,- на полном серьезе ответила миссис Стреттон.- Ты единственный, Фил, кто не пытается заняться со мной любовью. Интересно, почему?
На сей раз доктор Чалмерс был тактичнее.
– Дэвид, между прочим, мой друг.
– Да,- трагическим голосом произнесла миссис Стреттон.- Ты ведь обожаешь Дэвида, правда, Фил?
– Он всегда был моим лучшим другом,- бодрым голосом сообщил доктор Чалмерс.
– Это, наверное, чудесно - быть мужчиной и иметь настоящего друга,сокрушенно вздохнула миссис Стреттон.
– Полагаю, что так.
Возникла пауза, вероятно, оттого, что миссис Стреттон размышляла о преимуществах мужского пола перед женским. Потом она чуть наклонилась к собеседнику:
–
– Против чего?
– Чтобы мы с тобой занялись любовью,- проговорила Ина тихим, но полным ожидания голосом.
Только тут доктор Чалмерс сообразил, что уже проходит по разряду страдальцев от неразделенной страсти к этой дамочке и что, оказывается, лишь мужская солидарность удерживает его от признания. Положение не из легких. Ина всегда была готова одарить его благосклонностью: если и существовал человек, которого она уважала,- помимо собственной персоны, конечно,- то это был он. И, еще не потеряв надежды удержать даму от опрометчивых шагов в обоих столь волнующих ее направлениях, доктор решил ее немножко успокоить. В то, что Рональд хотел от нее избавиться и даже не скрывал этого, он уже был готов поверить - Рональд вообще не любит церемониться. Самолюбие Ины, это нежное растение, получило болезненную рану. И вот ему, доктору, предложен шанс залечить ее старым проверенным способом.
Но доктор Чалмерс был человеком осторожным и от необдуманных поступков по возможности воздерживался. Прежде чем решиться, он обыкновенно взвешивал все "за" и "против", и не один раз. Будь он чуть менее осмотрительным, он бы мог, наверное, зажмурившись и глубоко вздохнув, приступить к оказанию просимой медицинской помощи. Но трезво рассчитав силы, он понял, что если заключит Ину Стреттон в объятия, то ему может попросту сделаться дурно. И ограничился тем, что протянув вперед здоровую руку, отечески похлопал женщину по плечу, грубовато хохотнув:
– Глупости, Ина. Дэвид конечно же будет против. К тому же, знаешь, тебе же самой это не понравится, правда? Это же - гм!- все испортит!
Ина застыла, потом мрачно кивнула.
– Да, Фил. Ты совершенно прав. Мне это совершенно не понравится. Господи, вот бы все мужчины были такие, как ты!
– Не нужно так говорить,- доктор Чалмерс заметно приободрился.- Вряд ли они и правда такие плохие. Как бы то ни было, Ина, я прошу тебя об одном одолжении. Согласна?
– Какое одолжение, Фил?
Доктор Чалмерс, положив трубку на столик, проговорил с расстановкой:
– Я бы очень хотел, чтобы ты отказалась от мысли написать королевскому адвокату насчет Рональда и выкинула из головы это ерунду относительно Дэвида и Элси Гриффитс и не говорила бы ему об этом ни слова. Ты ведь его этим страшно огорчаешь, причем совершенно незаслуженно.
Ина покачала головой.
– Извини, Фил, но этого я сделать не могу. Это мой долг - написать королевскому адвокату. Иначе зачем нужны законы, если мы все не будем им содействовать?
– Хорошо, хорошо, давай вернемся к этой теме завтра. Спешка тут ни к чему, да и ты не должна действовать, пока все хорошенько не обдумаешь. А что касается Дэвида...
И без того тонкие губы Ины яростно сжались в ниточку.
– Что касается Дэвида,- оборвала она,- то попрошу предоставить это мне. Извини, Фил, с твоей стороны это очень благородно - пытаться его прикрыть, но тут я с ним намерена сама разобраться.
– Но только не сегодня,- взмолился доктор Чалмерс.
– Нет, сегодня. Незачем терять время. Я и узнала об этом только сегодня вечером.